Зима на цыпочках прошла. Книга лирики

Земная твердь гудит и слышится

в высоких сферах, в облаках,

альты высокие мальчишества

поют на светлых языках.

Берёз обводы в чёрных выстрелах

славянская в них брызжет кровь,

засохнет динамит корыстия,

а у белянки в сок – любовь.

Снега присели, пригорюнились,

у речки вроде паралич,

в кого они сегодня втюрились…

Да нет, весна поднимет клич.

Она подпрыгивает весело

по площадям седых столиц,

шалит, толкает ноги в месиво

и греет спины черепиц.

Мой город чтит её величество

в церквях пойдет переполох,

но тихий вздох, как электричество,

,судьба, и молния, и   всполох.

Февраль сегодня закрывает глазоньки

Февраль сегодня закрывает глазоньки

он плачет, увядая на ходу,

скрывает след, и снега вязанки

и дует на распухшую шугу.

Он дальней далью и в полях не хоженых

ещё ворчит на дождик и пургу,

но язычок на почке потревоженной

уже краснеет в солнечном углу.

А на крылечке железы припухшие,

с парком по доскам движется ледок,

ох как трещат его запевы ушлые,

когда нога толкает отводок.

К весне прильнуть – никак, кусает оторопь,

её ярлык у марта на слуху,

но лишь апрель бросает вербе отповедь —

раскрой серёжки на цветном пуху.

Гордится даль у неба, просинь выпросив,

дорожки парка в синие круги,

всё в серебре, засыпано улыбками,

а к ночи звёзды на сырой груди.

Я на газетке краски буду смешивать

мольберт, да нет – гранитная плита,

она темна, так ночь куражит зеркало,

а на грехи – персты и глухота.

Вагон качается как в старости

Вагон качается как в старости,

трясётся полом на бегу,

я в шахматных плутаю зарослях,

сосед на белом берегу.

Доска зебристая, но в клеточку

конь чёрный с саблей не скаку.

Он королю, его высочеству,

дал мат, как просто дураку.

Теперь к окну с листочком – прописью

точу на полке карандаш,

но в строках вдруг дыханье робкое,

замкнулся юности коллаж.

Что увидать хотелось в осени

на берегу своей весны,

да на закате ярки просини

и глубоки прощаний сны.

Пришла в дыханьи, рифмах прошвою,

подняв волнений кулаки,

глазами смотришь в ямки прошлого,

любовь пусть тянут бурлаки.

Тобой весёлое всё скручено

в какой то узел волновой

прибой, отлив, под взмахи рученьки

и лунный свет над головой.

Тобою яблоко надкушено,

я ем с зелёной стороны

и смотришь на меня сквозь кружево,

да с поворотом, со спины.