Формула счастья

Валерий брел по коридору в свой номер и, проходя мимо комнаты Степана Петровича, услышал странные звуки, приостановился, прислушался. Он плакал! Слышались всхлипы и даже рыдания. Валерий осторожно постучал и услышал: «Войдите».

Мужчина сидел за столиком, весь в слезах, перед ним лист бумаги, исписанный мелким почерком.

– Что такое?! – изумился Валерий. – Случилось что?

Он испугался не на шутку. Видеть этого словоохотливого, веселого и спокойного человека в таком состоянии было более чем странно.

– Да вот, письмо Галочке пишу, а слов не нахожу. Видите ли, Валерий, у нее день рождения сегодня… Это всегда такая дата для меня. Я давно разговариваю с ней письмами, в церковь я не ходок, – его голос опять дрогнул.

– Почему письмами?! – изумился он. – В день рождения привезли бы ее с собой. Почему же один-то на отдых отправились? – голос звучал строго и с легким раздражением.

– Нет ее. Уже пять лет как нет. Умерла. А я не могу ни забыть, ни отпустить, понимаете? Любил я ее очень, а при жизни показать не смог.

Работа, дети, суета, студенты, кафедра, диссертация. А за всем этим и не заметил, как она заболела. На ее жалобы внимания не обращал. Эх!

И это «Эх!» прозвучало так безнадежно, так безрадостно, что Валерий сам чуть не зарыдал. Он сходил в номер, принес бутылку коньяка, виноград, шоколадку и предложил помянуть Галочку в ее день рождения. Степан Петрович согласился охотно.

Просидели почти до рассвета, говорили о женах, о любви, о своих мужских заботах и проблемах.

А напоследок Степан Петрович сказал такую фразу:

– Когда они там, за чертой, им наша любовь уже не нужна, Валерик. Любить надо уметь, пока они живы.

Следующим утром Валерий был уже в аэропорту, хотя до окончания отдыха оставалось еще несколько дней. Он вспомнил Ирин грустный голос по телефону, ее отрывистые фразы и слова: «Ждем тебя».

Он летел домой с чувством, что нет у него никого дороже этой неизбалованной жизнью Ирки и его дочки – самых родных и дорогих.

И он никогда не простил бы себе, если бы ему на склоне лет пришлось бы вот так писать ей письма туда, где она их никогда не получит и не прочитает.

Ирина встретила его радостно. Обняла, прижалась всем телом. Рядом прыгала дочурка, и жизнь сразу обрела смысл, повернулась к нему своей радостной, счастливой стороной.

А ведь так мало для этого нужно: всего-то знать, что они живы, здоровы, рядом.