Тонкий холод. Книга баллад

Кажется, в том состоит он, что найти мне по жизни общину:

будь то родная семья или в духе собратьев союз,

где, как в тарелке своей, я себя бы почувствовал – это

было заказано мне. И как будто бы раз навсегда.

Типов общенья не счесть. Но из каждого рано иль поздно,

и не по воле своей – точно бес щекотил мне ребро —

осуществляя судьбу, эмигрировать мне приходилось.

Это почти как закон: кто однажды родные края —

и без разумных причин – непонятно зачем, но покинул,

будет по жизни любой ареал иногда покидать.

Правда, пристанище он тоже втайне отыскивать будет —

то, о чем можно сказать: вот родной и последний мой дом.

Жаль только то, что за ним он бежать будет вечно и присно:

так черепаху не мог быстроногий догнать Ахиллес.

Даже не верится, что в моем детстве во время болезни,

точно в кармане ключи, залегали от жизни моей.

4. Ключ от шкатулки

Есть в детском возрасте тайна одна:

годы спустя узнается она.

В море случайно уроненный ключ

высветит так вдруг полуденный луч.

Ключ тот на дне нам вовек не забыть:

что как он может шкатулку открыть?

Много в шкатулке той чудных вещей —

но скрыл шкатулку песок, как Кощей.

Ключ лишь на илистом камне блестит —

сердце при виде его в нас теснит.

Снова по жизни подводит стезя

к миру, в который вернуться нельзя.

Два в ситуации этой пути:

но по которому лучше пойти?

Можно из моря тот ключик достать,

да заодно и ларец поискать.

Можно, к нему повернувшись спиной,

молча проститься с морской глубиной.

Пусть в первом выборе бездна пуант,

мне лично ближе второй вариант.

Горько – не правда ли – осознавать,

что дверцу в детство должны открывать

мы ключом памяти? больше никак…

но раздражителен этот пустяк.

Память – не жизнь, как не свет один луч:

выброшу в море я памяти ключ.

Пусть со шкатулкой на дне он лежит

и – морю синему принадлежит.

И разве только простудный недуг —

с давних времен неразлучный мой друг —

коротко снова меня посетив —

чтоб убедиться, что я еще жив —

дверцу ко дням моим лучшим, былым

мне приоткроет ключом запасным.

Моя хорошо состарившаяся мама

Молодости человек так не рад,

как ему страшен под старость распад

тела, как храма бессмертной души.

И вот тогда все средства хороши,

чтобы прочувствовать тела распад

так, словно ты ему чуточку – рад.