Одиссея

«Скорее на корабль, все прочь отсюда, –

Кричал глашатай и советник Эврибат,

Хоть не хотелось никому терять приюта,

Стащили на? воду суда, и отошли назад.

С трудом подняли на корабль Эврилоха.

В безумии своем, на остров снова рвался,

Желал остаться там, а тут ему так плохо.

На берегу народ среди деревьев показался.

В одеждах белых, без оружия какого,

У кромки вод, столпившись, улыбались.

Рванулся Эврилох, но был он скован

И жители его, конечно не дождались.

И, приказав отплыть подальше, Одиссей

С недоуменьем обратился к Эврибату:

«Скажи мне, в чем опасность тех людей

И почему мой зять так сильно рад им»

«В недобрый край нас буря занесла.

Народ на берегу зовется лотофаги[2 - Лотофаги – «пожиратели лотоса», сказочный народ, обитавший по преданию греков на северном берегу Африки],

Улыбки их, полны все злого умысла,

А пища только яд, и место в саркофаге.

При встрече предложили нам отведать

Семян златистых, из опасения медлил я

Их есть, а Эврилох, решившись отобедать,

Всю долю съел свою, почти немедля.

И тотчас помутнел, когда-то ясный взор,

Безумная улыбка на лице его возникла,

Сказал, что жить так дальше для него позор,

Что остается здесь он и судьба его безлика

Без этих сладких, как нектар богов семян.

И догадался я, что семена те, чудный лотос.

Любой отведав их, как будто безымян,

Становится, и обретает блажь и кротость,

Навеки забывая всех друзей и дом родной.

Какая участь жалкая, скорей отсюда прочь».

Холодным душем в жаркий летний зной,

Рассказ глашатая явился, и отплыли в ночь

Все корабли, от той страны, что так коварна,

Кто родину забудет – тот презренный раб,

И славили богов, и были мореходы благодарны

Судьбе, за то, что дух в скитаньях не ослаб.

II. В пещере Полифема

1.

Давно уж буря улеглась, на море полный штиль.

Весь день гребли, держа все время курс на запад,

На горизонте к вечеру возник скалистый шпиль,

Средь отмелей, стараясь, дно не расцарапать,

Искали бухту тихую, чтоб спрятать корабли,

И ближе к вечеру, средь скал сплошных, нашли.

Журчал у берега ручей с водой кристально чистой,

Лился из скал и падал в море ниткой серебристой.

И на песке, под шепот волн, заснули итакийцы,

Проснувшись утром, лицезрели дивный остров.