Перевернуть страницу

– За сколько сдашь комнатенку на лето бабушка? – спросил Степаниду Тимофеевну мужчина.

– Ой, милок, я дешево сдам, за тридцать рубликов, – забеспокоилась старушка.

– Мне нужно до самой осени, а может, и сентябрь прихвачу, – мужчина стал оглядывать окрестности.

– Какой прекрасный вид на церквушку и яблони,– промолвил он,– я остаюсь, и деньги плачу вперед.

–Милости просим, мил человек, с удовольствием. Идемте, я покажу вашу комнату,– Степанида Тимофеевна засеменила к крылечку, и на радостях смахнула слезинку со щеки.

Мужчина вошел в комнату и тут же распахнул окно.

– Как красиво здесь, а рыба водиться в Волге? – спросил он.

– Конечно, мил человек, все есть. И птица в лесу, и рыба в воде.

– Хорошо. Меня зовут Петр Иванович. Я художник, и вот этот мой тяжелый этюдник надо пристроить. А как с кормежкой? Я готов оплачивать и стол.

– Хорошо, Петр Иванович, я могу приготовить, но не обессудь, я уже стара, готовить разносолы, – Степанида Тимофеевна посмотрела на постояльца.

«Вдруг он уйдет от того, что я готовить, не особо могу?» – испугалась Тимофеевна появившейся мысли.

– Ничего бабушка, я и сам могу приготовить себе.

– Ну, тогда обживайся, мил человек.

Вечером Петр Иванович пошагал к Волге с удочками на плече. Когда он вернулся, то вручил старушке связку окуньков:

– Сварите ушицы бабушка, я сейчас с удовольствием бы полакомился рыбкой и выпил бы чаю.

– Хорошо, милой, сейчас все быстренько приготовлю, – Степанида Тимофеевна уж и не знала, как угодить своему постояльцу, который так неожиданно свалился в эту весну.

Ведь она и не особо то и рассчитывала на удачу, на такое счастье. Деньги небольшие, но хоть живая душа рядышком. Есть теперь ей с кем слово молвить.

На следующий день, с утра, Петр Иванович поставил этюдник невдалеке от дома, на возвышении.

– Какая у вас тут красотища! Какие необыкновенные цветущие яблони за оградой церквушки! – воскликнул художник.

– Да, церквушка давно развалилась, и колокол тоже переплавили.

Но вот яблоньки цветут каждую весну,– Степанида Тимофеевна перекрестилась, глядя на разрушенную церковь.

– Ну, вот я и начну писать это необыкновенное утро, цветущие яблони и церквушку, – с восторгом произнес Петр Иванович.

Он разложил кисти, достал тюбики красок, приладил небольшой подрамник, и начал писать набросок будущей картины.

Степанида Тимофеевна вернулась в свой дом, и стала хлопотать, готовить нехитрый обед для постояльца.