В окопе дней. Избранное

Вся война – сгусток соли, не от слёз, но до капли,

Словно раб в русском поле, что там женское, бабье…

Мужичок был захожий, что достался от Людки,

Но ушёл, как прохожий, не дождавшись малютки,

Но и тот погиб вскоре от земного коварства,

А вино, если горе, – это тоже лекарство.

Время – доктор хороший: суета, греховодье,

Боже правый, за что же это счастье Авдотье.

Ни слова о любви

Дождь кончился давно, но в луже

Он пребывал от чувств хмельной,

Потом уже стоял под душем

В чужой квартире небольшой,

Где представлял себе одеяло,

Как облако в мечтах своих,

Чтоб загорелся цветом алым

Мир грёз, рождённый для двоих.

Ночь кончилась, и вот в рассвете,

В надежде продлевая даль,

Он шёл счастливый по планете,

Не зная правды всей, а жаль…

А ты с утра в заботах к мужу,

И он тебе что ночи тень,

Готовый пить по каплям лужу,

В которой ждал тебя весь день.

Не стреляйте в спину

Чему-то я тебя учил,

Чему-то ты меня учила,

Быть может, не был я учтив

К судьбе, что быстро разлучила…

Ты, как всегда, держалась молодцом,

Я б всё простил, стихи писать закинул,

Но я тебя учил стрелять в лицо,

Всегда в лицо, а ты стреляла в спину.

И всё ж я вас любил

И всё ж я вас любил, хоть горьким стал итог:

Два золотых кольца, две линии дорог!

И всё ж я вас любил, хоть горьким стал итог,

Чего теперь гадать, что смог, чего не смог,

Чего теперь роптать, кому-то в душу лезть,

О, сколько подлецов ещё на свете есть!

Надменные глаза, улыбка, та же стать,

Поэта ни за что так «дёшево продать»…

И всё ж я вас любил, хоть горьким стал итог,

И всё ж я вас любил, иначе я не мог!

Трещины от женщины

Так просто всё, так просто, я думал, будет горько,

Я думал, будет больно, ведь всё же столько лет,

Но ты решила просто, как будто бы для тоста,

Так коротко, так ясно: была любовь – и нет.

Так коротко, так ясно забыть все эти годы,

Замазать, затереть, залить, заборонить,

Но мне бы было легче прикрыть собою доты,

Уж лучше бы погибнуть, чем просто так забыть.

Замазать можно всё, но взгляд при первой встрече,

Тепло твоей руки замазать не могу,

И мокрые глаза, а помнишь этот вечер,

Как ты твердила мне: я больше не могу,

И я тебе поверил, что ж, прости поэта,

Себя я наказал за то, что виноват,

А впрочем, я не прав, как всё прекрасно это,

Любовные дары, как журавли, летят.