Нас писали два года

Я катастрофически устала, я пытаюсь выжить,

Держась на линии фронта сильной, борясь со слабостью.

Я пытаюсь войти в твоё пространство, вылечить душу,

Но ты упорно выталкиваешь меня наружу и дверь закрываешь.

Я пока не сдаюсь, оставаясь к тебе благодушной.

Но я живой человек, а ты беспощадно меня убиваешь.

Однажды, от меня совсем ничего не останется,

Ты выпьешь меня до дна, но ничем не наполнишь.

Со временем, каждый шрам от тебя затянется.

Паршиво, что я это переживу, а ты меня и не вспомнишь.

Состояние: тварью дрожать и волком выть,

Всем в глаза улыбаюсь, чтоб не видно было больной души.

Мне уже абсолютно плевать, быть нам вместе или не быть,

Но потом, когда станет поздно, меня не ищи.

Я могу быть по-волчьи верной и долго ждать,

Но если ты – лёд, а биться о лёд бесполезно,

Мне придётся тогда ото всех (в том числе от себя) убежать,

Потому что, к твоему удивлению, я сделана не из железа.

Возможно, когда-то потом, ты меня вспомнишь,

Возможно, поймешь, какую ошибку ты совершил,

Но время назад не вернёшь, закрытую дверь не откроешь,

Ты меня уничтожил.

Сжег.

Задушил.

Не приезжай

Знаешь, ты постепенно начинаешь исчезать.

Я об одном молю тебя – не приезжай.

Проходят дни, недели. Я начинаю забывать.

Замки меняю на двери. Не рвись туда, не открывай.

Недели три назад была уверена, что сдохну,

Но после ломки в теле остается только пустота.

И впереди есть только тысячи ночей холодных,

А прожита всего одна.

Я перешла в совсем иной разряд.

Мне жаль, что оказался ты таким, как все.

И жаль, что больше не увижу этот взгляд,

Что подарил ты мне, однажды, в темноте.

Я более тебя не жду. Ни писем, ни звонка.

Не тереби мне душу. Просто исчезай.

Пусть без тебя. Зато спокойна стану и легка.

Я об одном молю тебя – не приезжай.

Помню

Я всё ещё помню мимику, когда ты сосредоточен,

И улыбку помню твою, от которой дрожат коленки.

Спустя год, мы превратились в волков-одиночек,

Позабыв о том, как прекрасны любви оттенки.

Я всё ещё помню горящий взгляд, сильные руки помню,

Помню голос низкий, что эхом отдавал мне в сердце.

И теперь я не кто иной, как простой паломник,

Который несет тебя в себе по инерции.

Я всё ещё помню ночи, бессонные, летние, теплые,

Помню, как открывала тебя, как Колумб Америку.