Нас писали два года

Провести бы рукой от твоего плеча и до кисти,

Еле касаясь, почти незаметно, и задержать дыхание,

Позволить себе забыться, прильнуть к тебе и остановиться.

Я так жажду, чтобы сейчас это стало явью.

Душа, заточённая в клетку, бьётся раненой птицей,

По твоей просьбе, держу её внутри и не выпускаю наружу.

Я вроде бы близко, но сейчас опасно с тобой торопиться,

Я всё понимаю, я уступаю, пережимая птичке горло потуже.

Наградишь ли меня ты потом за это терпение?

Мне очень страшно, потому что не знаю ответа точного.

И если однажды ближе ко мне ты возьмешь направление,

Вместо знака вопроса поставлю я многоточие.

Я готова прождать ещё сколь будет угодно.

Тому, кто умеет ждать, достаётся всегда самое лучшее.

Потому что среди людей, их судеб и сладкой свободы

Важна двух душ связь и гармоничное созвучие.

На Арбате

Когда меня не станет, я окажусь в том мимолетном отрезке жизни,

Пусть он будет раем или адом – это неважно.

Я газ давила в пол, летя на встречную, забив на «ближний»,

Летя на него, приняв свою смерть отважно.

Хочу сохранить в памяти сентябрьский вечер на подоконнике,

Где вокруг было тихо, в ушах стучал мой бешеный пульс,

Когда утром смотрела, что означают ландыши в соннике,

Когда мою грудь наполнили полной обоймой пуль.

Хочу сохранить до мелочей той ночью звонок опоздавшего,

Его ожидание, запах города и душный осенний воздух.

Рой мыслей в голове, вопрос – может, продашься душе его?

Или нажмёшь на тормоз, пока стало не поздно?

Он позволяет дальше лететь по встречной и давить в пол гашетку,

Я поддаюсь, понимая, чем всё это может кончиться.

Это проклятие, гамартия, порча и чёрная метка,

Это далеко не свобода, это щемящее, давящее одиночество.

Между нами будто натянули тонкую красную нить,

Она обмотала мою шею, душит несуществующим.

Я снова клянусь и пытаюсь тебя забыть,

В ответ ты не отводишь глаз, казалось бы, любящих.

Однажды, эту безумную ночь сменит утро,

Ты будешь смотреть на меня, будто я ничего не значу.

Я буду помнить тот вечер с годами смутно.

До тех пор, пока на Арбате небеса не заплачут.

Дистанция

Ты – самая большая в мире боль,

Большой грех и наглая ложь.

Но без страхов и боли (как и без тебя) я полный ноль.

И словам, которые ты говорил – цена грош.

Сколько бы я ни пыталась стать ближе,

Ты продолжаешь соблюдать чёртову дистанцию.