Круговорот правды

Маленькие ладони крепко впились в его спину. Она была одной из его причин пойти сразу в военкомат.

После прохождения срочной службы он планировать заключить в армии контракт. Хорошая зарплата позволила бы установить опеку над Верой и забрать ее к себе.

В детском доме, исключая все бюрократические моменты, жилось сносно. Но Владимира не покидала мысль, что они как будто находились в зоопарке. Через день к ним приходили волонтеры, депутаты, чиновники. Чаще всего дети общались с журналистами, которые на каждого ребенка направляли объективы камер.

Некому было их защитить. Посетители произносили пафосные речи, сочувствующе качали головами, дарили невкусные конфеты и никому ненужные мягкие игрушки. А после навсегда пропадали. Но в стенах приюта сирот не становилось меньше.

И если Владимир давно привык к этим концертам, то малышам было гораздо сложней гасить чувство возникшей надежды в себе и преодолевать дальнейшее разочарование в людях.

В поезде, чтобы скоротать время, Владимир рисовал сценки, которые иногда появлялись в его снах. Занося карандаш над блокнотом, который ему подарила директор приюта после выпуска, молодой человек пытался вспомнить, что ему снилось сегодня.

Недавно его посетила идея, что если соединить сны с ситуациями из его жизни, то могли бы получиться неплохие комиксы. А их он очень любил. И если в других странах кому-то это принесло известность и хороший заработок, то и Владимир надеялся, что он тот самый, с кем произойдет аналогичное чудо.

Около десяти комиксов потрепанные временем и ежедневным его чтением, хранились у него с собой.

– Солдаты, подъем! – скомандовал капитан.

В целом Владимир считал его неплохим человеком. За те дни на распределительном пункте на Урале и поездки на поезде он ни разу не увидел от него жестокости. Лишь справедливость и ответственность исходила из его каждого действия.

Особенно Владимира впечатлила ситуация, когда, делая остановку на железнодорожном вокзале в районном центре, призывники свесились из тамбура в надежде увидеть своих родственников.

Однако выйти из поезда было нельзя, а люди во всю напирали в тамбуре. Сотрудник военной полиции словно коршун шел быстро по перрону, всматриваясь в поисках любого нарушения.