Круговорот правды

 – Всего 3 имени и твои страдания закончатся.

Пленник наконец-то открыл глаза. Голубые глаза устремились в потолок. За эти дни каждый сантиметр этого помещения ему уже был давно знаком.

Пытаясь скинуть тряпку со рта, Владимир начал дергать головой.

– Тише-тише, – схватил его за голову охранник. – Итак, где флешка?

– Да пошел ты, – крикнул сквозь тряпку Владимир.

– Странно, – удивился мужчина в костюме. – С другими это занимало максимум три раза. Значит идем на рекорд. Лей.

Один из посетителей поднял большое ведро воды и поднес над головой пленника.

Медленно ледяная вода начала стекать на тряпку, попадая в область рта и носа. Владимир автоматически задержал дыхание. В этот момент он сильно завидовал пловцам, которые могут это делать долго.

Но пленника максимум хватало на минуту. Сквозь эти размышления вода продолжала течь на тряпку, не позволяя сделать вздох. В ушах усиливался звон, а конечности начали дергаться. Но никакой боли не было.

Чувство медленного утопления оказывало иной эффект. Безысходность с каждой секундой увеличивалась. Тело требовало кислород.

Через минуту пытки Владимир несознательно сделал выдох. Ледяная вода начала обильно проникать к легкие. Сильно закашливаясь, Владимир потерял сознание.

Глава 2. Дорога

Тремя годами ранее.

Железнодорожный состав монотонно двигался, покачивая тела пассажиров. В душном плацкарте находилось пятьдесят четыре человека. По зеленой форме было сразу понятно, что эти ребята направляются на службу.

Шел уже пятый день пути. В вагоне висел неприятный аромат грязных носков вперемешку с многодневным потом от мужских тел. Все окна были наглухо закрыты, поэтому каждый старался найти себе место, где вонь не достала бы его или по крайне мере была бы меньше.

Одним из пассажиров был Владимир. Брюнет невысокого роста с голубыми глазами. Как только ему наступило восемнадцать лет, он вышел из детского дома и сам явился в военкомат.

Родители его погибли в автокатастрофе, когда ему было всего десять лет.

В детском доме осталась его младшая сестра. Ей в период трагических событий было всего один год. Поэтому Владимир не рылся в памяти прошлого, а старался быть опорой для единственно родного для себя человека.

Вера долгое время не отпускала его из своих объятий, когда он покидал стены приюта.