Вера, Надежда, Любовь

После знакомства мы стали здороваться и разговаривать через изгородь. В основном обменивались опытом по садоводству, огородничеству и иногда говорили о жизни. Никаких других мыслей о соседке я в голове тогда не держал, да и разговоры были недолгими – минут пять-десять.

За пару лет такого общения я стал удивляться её мудрости, доброте, трудолюбию, а самое главное – юмору. Она умела все взгляды на житейские трудности переводить на юмор, причем, с серьёзным видом, без улыбки. А я хохотал.

Работая, вспоминал её необычный юмор, улыбался, и это поднимало мне настроение.

Иногда предлагал Наде свою помощь, от которой она категорически отказывалась. «Лучше жене помоги», – отвечала неизменно.

Не знаю как так случилось, но я уже не мог жить без этого общения. Надя стала казаться мне очень приятной женщиной, и, что греха таить, у меня возникало желание обнять её и пожалеть.

Однажды я не выдержал и спросил:

– Надя, а каково тебе одной без мужика?

– Мне мужчина теперь, что мебель в доме, – как всегда, отшутилась она.

Холодные дни поздней осени и зимы стали для меня тянуться долго, я с нетерпением ждал весну, чтобы видеть Надю каждый день.

С приходом весны я радовался теплу, яркому солнцу, пению соловья, который облюбовал дерево в соседском саду. По-другому стал смотреть на растения, радовался как ребёнок их росту. Даже сорняки меня не злили, как было раньше!

Я не понимал тогда, каких чувств к этой женщине у меня было больше: любви или жалости.

У меня к тому времени в семейной жизни был полный крах. Да она не заладилась, можно сказать, с самого начала. Уж очень скверным оказался характер у моей жены: вечно недовольная, злая. Как не пытался я подстраиваться: жалел её, угождая во всём, лишь бы не ссориться и сохранять мир в семье. Ради троих детей.

Кроме работы по дому я ещё работал в столярном цехе, а жена занималась детьми, женскими делами. Детей вырастили, выучили, свадьбы сыграли. Все подались жить в город.

От ворчаний жены меня спасала работа столяром и работа дома – на участке и по хозяйству. Мне в то время уже пятьдесят четыре стукнуло.

И вот наступил момент, когда, кроме Нади, я и думать ни о ком не хотел. Мне очень хотелось узнать её отношение ко мне.