Вера, Надежда, Любовь

Наши участки легко просматривались, их разделяла невысокая легкая изгородь.

Всю осень и зиму соседский дом пустовал, да и земля смотрелась по-сиротски.

В начале апреля сорняки, почуяв свободу на плодородной земле, пустились в рост, и это вызывало грустные мысли.

Я уже перестал смотреть в соседскую сторону, как вдруг в их саду-огороде увидел женщину, которая энергично, с увлечением работала тяпкой. Лица я её не видел, а только фигуру и изгиб стана, когда она наклонялась к земле, выбирая рукой сорняки после прополки.

Каково было моё удивление, когда через неделю соседний участок был приведён в идеальный порядок: земля под огород вскопана, разбита на ровненькие грядки, стволы фруктовых деревьев побелены, а от зарослей сорняков и следов не осталось. Участок сразу приобрёл ухоженный, праздничный вид, не чета моему.

Я, исподволь, наблюдал за работой незнакомки и удивлялся: она всё делала по-хозяйски, продуманно, видимо, знала в этом толк.

Уже зацвели деревья в саду и зазеленели всходы на грядках, пора бы, по-соседски, познакомиться с женщиной, решил я. Когда она появлялась, я стоял как столб у изгороди, стараясь своей тенью привлечь её внимание, изредка покашливая.

И однажды ранним утром, она заметила меня.

– Здравствуйте! Вы купили дом? – задал я прямой вопрос.

Она с удивлением посмотрела, но ответила:

– Да, я купила, а что?

– Нет, ничего, просто хотел познакомиться… Будем соседствовать? Меня Петром зовут.

Она подошла поближе к изгороди и, смущаясь, ответила:

– А я Надя. Вот купила, – показав рукой в сторону дома, – продала свою «землянку», и на работе касса взаимопомощи помогла…

– Почему вы всё одна работаете на участке, можно полюбопытствовать?

– Да нет у меня никого, одинокая я. Привыкла сама, без помощников, – ответила соседка, улыбаясь.

– Вижу, хорошо справляетесь, наверное, не из городских.

– Да, правильно подумали, я деревенская, – она взглянула на часы, – ой, мне пора на работу…

Надя прервала разговор и зашагала к своему дому.

Моё первое впечатление о Наде как о женщине было так себе. Лет сорок-сорок пять. Совсем не красавица! Нос – с горбинкой, великоват, глаза – невыразительные… Правда, рот, полноватые губы были без изъяна, и фигура складная: среднего роста, стройная, лёгкая в движении.