Восхождение

Мол, разбегалась тут по школьному коридору мелюзга, под ногами путается.

Я ответил тут же. Развернулся и ткнул кулаком туда, куда дотянулся. Ударил как мог, без особого умения, как будто по наитию. Мальчишка замер не от удара, а от удивления. Тут же подскочили его дружки, начали меня мутузить, а я с бесшабашной радостью понял, что не боюсь… ни их, ни драки, ни последствий… и плакать не хочу! Словно я перешагнул через порог, за которым остались слезы, и они мне больше не требовались.

Нас растащили учителя. Только в этот момент я обнаружил, что на моей стороне оказались кое-какие ребята из секции.

А уже в кабинете директора, где я через пару дней стоял рядом с вызванной в школу мамой, которая из-за этого отпросилась с работы и долго объясняла нашему школьному начальнику, что странно подозревать мальчишку в нападении на кого-то, кто выше его почти на голову, я неожиданно сказал те самые слова:

– Главное – никогда не сдаваться. Даже если страшно.

Директор строго посмотрел на меня, чуть слышно хмыкнул и покачал головой.

– Молодой человек, выйдите в коридор. Я поговорю с вашей мамой один на один.

Мать вышла через пару минут. Она посмотрела на меня с гордостью. Тем самым взглядом, которым как будто пару лет назад смотрела на моего отца. Подмигнула мне и сказала лишь одно:

– Пошли домой.

По дороге я попытался расспросить ее, что же все-таки сказал по поводу этого происшествия директор, но она лишь качала головой. Только у самого дома придержала калитку и сказала мне:

– Защищать и защищаться можно и нужно.

Нападать – нельзя.

– Я же не нападал ни на кого! – удивился я.

– В принципе, – вздохнула мама. – На будущее. Но иногда…

Она не продолжила фразу, хотя мне показалось на мгновение, что в ее взгляде мелькнула ненависть. Но она явно не была направлена на отца. Когда она смотрела на него, в ее взгляде появлялась боль. Я это ясно видел, потому что то же самое разглядел в ее глазах, когда она, задумавшись о чем-то, неловко открыла кастрюлю и ее руку обдало паром.

– Под холодную воду! – вскочил на ноги отец, который по случаю субботнего дня оказался дома.

– Я знаю, – ответила мама, посмотрела на него с той самой болью и не побежала к крану, а пошла не торопясь. Так же не торопясь открыла холодную воду и сунула под струю покрасневшую руку. И все это время смотрела на отца, как будто хотела что-то ему сказать.

– Маша… – только и произнес отец, опускаясь на стул.

– Я уже больше тридцати лет Маша, – спокойно ответила мама.