Честные папоротники

вот последняя седмица из размагниченных

сестёр – сквозь горлышко глухих реторт

она готова раздвоиться: на сизый

коммунальный дым и противолежащий

катет, но остаётся рядовым среди

двухъярусных кроватей.

«Мгновением играет рыба-омут из пузырьков…»

Мгновением играет рыба-омут из пузырьков

икры и гуталина – неугомонно ловит

в маме – кто мы? – малыш,

слепивший гвоздь

из пластилина. Слепивший стыд, слепивший

/+/ чисел, портрет отца, верблюжье

одеяло: рукою, одержимый

летописец, поставив

точку, всё начнёт сначала.

нём его ангине, делящей выдох-вдох

на чёт и нечет, и каждый слог,

барашек гильотины,

сползая вниз – молчание увечит. Кружась на

месте бабочка-пылинка – о, как здесь

мало надо для забвения – где

след от парафиновой

горбинки – оплывший ангел. Не без

промедления свеча возносит

потолку молебен, где

фитилёк над

ней сгоревшим ударением,

как Тот – кто звёзды

зажигает в

-–

небе.

Чертёж одуванчика

Я в брошенной марле увидел густеющий луг, где в

каждой ячейке зарыт одуванчика шорох – он

выпуклый гипс и дыхания девичьих рук,

и собранный в след от ракетницы

медленный порох. Всё это – искусственный сон на

большой высоте, где в пьезо-оркестре играет

блестящий Гагарин – колышется облако,

Ленин скребёт мавзолей, одетый,

по-белому, как медоносный гербарий. Но тянутся

губы ко мне словно магниевый сплав, дыхнёт

и отступит назад винтовая опора – и лес,

как один монотонный гружённый

состав, к себе в этот раз прижимает меня до упора.

В нём хочется петь и берёзовый воздух плести,

а после бежать наутёк по распластанным

кронам – и мышечной силой – как

лодочной жердью грести – застряв позолоченной

спицей в груди Аполлона. Когда бы ни музыка,

всюду сошёл налегке, усидчивым газом в

одной из шахтерских кабинок, чтоб

видеть бурлящие руды, как кровь в желваке, пока

от неё не отняли бордовый суглинок.

врагам аккуратный бикфордовый шов, где

ты на простынке сутулясь наперник

латаешь – а рядом латает свой собственный голод

Иов и крылья откинула мокрая тень бельевая.

Избавиться разом и тихо смотреть на пин —

понг – тот шарик, себя бальзамируя,

сделает чудо – то станет похожим

на вышедший к морю Меконг,

то в воздухе встречном

застынет куском

-–

изумруда.