Время без героя

Я начинаю рассматривать сосуд, например, со дна. Взгляд скользнет по пузатой емкости к узкому горлу, перейдет на фигурную ручку – тем и закончится изучение предмета. Вот та ручка и есть концовка истории. Только мне неважно существует ли сосуд на самом деле и что за форма в итоге окажется у ручки. Насколько реален сосуд? – Евгений пожал плечами. – Вот ты, наверно, не задумывался. И это правильно. Художественное произведение может идти вразрез с логикой действительности, иногда даже оно должно противоречить логике ради того, чтобы автор выразил себя.

– Извини, а ты со всеми так?

– То есть, что «со всеми»?

Мокшаеву показалось, что Евгений неумело попытался сбить его с мысли.

– Ну, сразу начинаешь говорить на серьезные темы?

– А-а… – Андрей улыбнулся и весело хмыкнул. – Нет, конечно. Я тоже не начинаю разговор первым, а на такие темы тем более. Бывает, знаком с человеком, но понимаешь, не стоит откровенничать с ним, а то мало ли… А увидел тебя, думаю, можно пофилософствовать.

– То есть, я не опасен?

– В каком-то смысле.

Евгений машинально провел пальцем по золоченому тиснению и положил книгу на стол. Он невольно бросил взгляд вниз, где на полу лежала его сумка.

– Знаешь, – опять заговорил Андрей, – иногда видишь человека, посмотришь на него, посмотришь в глаза так внимательно и поймешь: он тебя не воспринимает, но все равно по приколу начинаешь грузить. Сначала у него удивленный взгляд, потом округляются глаза, а затем наступает реакция в зависимости от темперамента.

– Типа развлекаешься? Любишь поставить собеседника в тупик?

– Но почему сразу в тупик? Такой цели нет. Но можно и так сказать. Типа того.

– А если он тебе задаст вопрос, на который ты не сможешь ответить?

– Например?

Евгений ненадолго задумался, бросил взгляд на книгу, и вопрос родился сам собой:

– Что такое русская идея?

– Вообще-то это очень просто. Берешь у Бердяева книгу «Русская идея» и последние пять листов этого произведения и есть русская идея.

Там всё предельно и понятно, но если ты хочешь услышать ответ от меня, а не от Бердяева, то я скажу так: существует мифический пес о пяти ногах, он и есть на самом деле русская идея. Она, допустим, дремлет между Санкт-Петербургом и Москвой. Ну, как между Востоком и Западом. Когда возникает угроза уничтожения славянского мира, пес просыпается и наступает.

– На врагов русской идеи? – Андрей кивнул. – Но где логика.