Время без героя

Возможно, он специально выпендривается, стараясь специально вплести в предложение сочетание слов «пережил похожий опыт», сочетание, которое ну никак не вязалось с обликом Андрей, да и в целом не подходило для подростков. Подростки так не изъясняются.

Мокшаев не стал растягивать паузу, а, протянув руку для приветствия, сказал:

– Андрей.

– Евгений.

Они обменялись рукопожатиями.

– Прикинь, целый год прошел, а я тебя не знаю. Видеть-то – видел, но не разговаривал. Ни разу. Даже фамилии твоей не запомнил, – закончил Мокшаев.

– Это не важно.

– Наверно.

Евгений закрыл книгу, поняв, что в ближайшее время не сможет нырнуть в мир авторского вымысла. Он уточнил у Андрея:

– Читал? «Очарованного странника»?

– Да.

– Ну, тогда не рассказывай, чем закончится.

– Я и не собирался, – удивился Андрей. Он смахнул пальцами струйку пота с левого виска. – Фу, блин, ну, и пекло. Как ты вообще это терпишь? В чтении важен не конец истории, а сам процесс. Понимаешь?

– Ну, да. Чтение ради чтения?

– Именно.

– Да ладно. Но… – Евгений откинулся назад, и спина уперлась в ребро столешницы. – Но все же важно, чем закончится история?

– Для меня нет. Важна суть, а не форма. Сюжет – это форма. Может, еще важно то, что ты находишь в произведении лично для себя. Наверно, да… Это тоже важно.

Мокшаев задумался и замолчал. Евгений, воспользовавшись перерывом в беседе, открыл книгу и погрузился в чтение, но вскоре почувствовал сеть чужого взгляда, и эта сеть была раскинута над ним и для него.

– А ты не особо разговорчив, – сказал Андрей.

Слова прозвучали льдисто. Евгению стало неприятно и зябко, будто случайно опустил руку в сосуд с колотым льдом и тут же одернул ее. «Лед», – подумал Евгений, и такая тоска охватила его, что захотелось, чтобы именно сейчас и не секундой позже городское небо заволокли тучи и пошел бы ливень, подул бы прохладный ветер, а жара и духота больше никогда не вернулись.

Он закрыл книгу.

– Я первым не начинаю, – ответил Евгений.

– Что ж, в этом есть своя сермяжная правда, – сказал Андрей задумчиво и, как показалось, брезгливо.

– Не любишь правду?

– Почему? – Андрей удобнее устроился на столе, приготовившись к долгому разговору. – Я не люблю правду в художественном произведении, а так… Скажем, стоит на скатерти кувшин.