Свободное падение

Кристина в самом центре, ещё в обнимку с Мещерским, Авдеева пока с краешка, на спинке дивана.

– О-о! – Белка озадаченно рассматривала фотографию на свет окна – у Авдеевой выколоты глаза, солнце пробивается в отверстия на месте зрачков, как в киношке о потусторонних силах.

– Как у тебя всё запущено.

Танька Петракова нетерпеливо выхватывала фотографию:

– Ха! – Смешливо щурилась, ловя в проколотые отверстия лучи солнца. – Натуральная Фурия. На биологичку нашу похожа.

Кристина зло вырывала фотографию, кидала её под диван.

– Ладно-ладно… – делая театрально-испуганное лицо, Петра успокоительно выставляла перед собой ладони.

Белка одобрительно поднимала вверх большой палец.

– О! Это по-нашему. Так ты мне больше нравишься, а то сопли развесила.

Только в субботу Кристина порадовала родителей тем, что впервые за неделю вышла из дома. Из телефонной будки на углу квартала позвонила Забродину – безнадёжно влюблённому в неё соседу по подъезду.

Долго сидели в прокуренном баре. К двенадцати обнаружилась «случайно» свободная квартира. Парень смущённо мямлил: «Дальний родственник… второй год где-то за бугром… мать присматривает… ключи случайно…»

На поверку квартира оказалась из тех, что сдают посуточно. Кристина уже хотела дать волю распирающему её ехидному смеху, но в последний момент сдержалась. Разменяла себя ради глупой бессмысленной мести.

Домой она пришла утром. Заперлась в комнате, достала из-под дивана фотографию, маникюрными ножницами проколола Мещерскому глаза и впервые за всю неделю дала волю слезам – тихо, в подушку, чтобы не слышала мать.

С той ночи фамилия Забродин прочно связалась у неё с чувством отвращения. Бегал за ней, блеял что-то невнятное.

– Отвали, а? – просила она.

Слава Богу, оказался не совсем тупой: с третьего раза сообразил, что она не ломается. При встречах только криво усмехался, пытаясь изобразить презрение.

До конца учебного года Кристина так и не пришла в себя: бесило чужое счастье, убивало ощущение собственной ничтожности, злили подлые зеркала – вчера льстивые, сегодня безжалостные.

Стала ершистой, злой. Все были уверены – загордилась от своей красоты, а она просто комплексовала, сравнивая себя с Авдеевой: и ноги у той длиннее, и умом превосходит, хоть и блондинка. Говорят – целеустремлённая. А у Кристины всё как-то размазано: и цели, и желания.