Масик

Через неделю там проводится встреча с творческой интеллигенцией. Директор библиотеки постаралась. Будет даже балерина, представляешь! Переехала недавно в наш город. Александрой зовут. Уже на пенсии, она у балерин – ранняя, но танцует хорошо. А ещё, после этой встречи чай будет, с пирожными.

– Да не мучь ты парня – может, он спешит куда, а ты ему на уши присел – как молодёжь сейчас выражается, – раздалось рядом. – Ну, здравствуйте!

Только теперь Жорик понял, что несколько минут идущий чуть поодаль человек – не посторонний прохожий.

– Здравствуй, друг, здравствуй! – обрадовался Иосиф Мартович. – Надо вас познакомить. Это – Георгий, а это – Михаил Степанович. Раньше он тоже в институте работал, а ещё он – скрипач. Чудо, как играет! Теперь ты не уйдёшь от нас так просто; ты должен его слушать! Сегодня же: мы как раз к нему пойдём. Ты нас приглашаешь?

– Конечно.

– Не отказывайся, Георгий: день рождения у человека… Вот, я как раз ходил за вином и сыром – всё чин чинарём! Тут и встретились, однако.

– Поздравляю! Только, куда же я без подарка? – растерялся Жорик.

– Да, какие в наше время подарки? Да не те мои годы… Заходи, посидим немного, – Михаил Степанович произнёс это добрым, тихим голосом. У него были умные, карие глаза, западающие в душу; большой лоб, волевые скулы. Впрочем, пожалуй, больше ничего, кроме глаз, далее не разглядывалось; на них наблюдатель останавливался, в них проваливался и замолкал.

– Если требовать подарки – то совсем лишишься друзей, – пояснил Михаил Степанович и улыбнулся.

Жил скрипач, как его отрекомендовал Иосиф Мартович, в старом доме, каких много лишь в самом центре города, то есть старой его части: низ каменный, прочный, а верх – деревянный. Общий туалет, для всех жильцов, в таких исторических памятниках казачьей архитектуры, само собой разумеется, размещался на улице. И, хотя у Михаила Степановича этаж был первый, а не подвальный, пришлось спускаться вниз по небольшой деревянной лесенке, в тесном узеньком коридорчике: видимо, за годы это строение сильно просело.

Комната, хотя и единственная, оказалась довольно большой, но была перегорожена тяжёлыми шкафами с книгами. За шкафами, судя по потолку, что оставался доступен для обзора, оставалась примерно половина: там, вероятно, была кровать или диван.

В гостевой части комнаты стоял большой стол со стульями, шкафы вдоль стены, тоже с книгами.