Мерзость

– Так почему мы-то соседствуем? – спросил Гена. – Мы вроде как пока ещё живы. А вот у Захарыча дела похуже.

И снова тишина. В прямоугольном просвете трюма ветер гонял по небу спящие облака. Звёзды, будто нарисованные на небе вокруг белой луны, блистали над «Плутоном», точно огоньки на кончиках сигарет в руках моряков. А люди здесь, внизу, всматривались в просвет, будто хотели разглядеть в ночном небе кого-то, кто точно так же пристально рассматривает их где-то там.

– Антоха дело говорит, – высказался Толик. – Тут своё отмотаешь, потом домой возвращаешься, как будто с того света.

А все вокруг тебя так и живут своими жизнями, просто ты из неё выпал.

– Как Захарыч из нашей выпал, – буркнул Колян.

– А чё, сильно что-то поменялось за сегодняшний день? – продолжал Толик. – Вчера вечером был старпом, сегодня его нет. Работаем дальше, по расписанию. Даже в компании ничего не поменяли, рейс продолжается.

– А может, мы и не живём вовсе? – сказал Нетёсов. – Вот поэтому для нас жизнь от смерти особо и не отличается.

Упал бы на Коляна брикет с рыбой – завтра загружались бы без Коляна.

Колян молча осматривал трюм стеклянными глазами. Нетёсов продолжал:

– Появились на свет и не знаем, что теперь с этим делать. Смотрим, что все вокруг в таком же недоумении. Потом люди начинают просто зарабатывать деньги, чтобы продлить эту бессмысленную карусель жизни ещё на один денёк, вот и мы берёмся за это дело. Так проживаем день за днём, потом что-то случается, мы умираем и выходим из игры. Нас всем жалко до поры до времени, но завтра всё забывается, и снова надо продолжать свою карусель.

В оледеневшем трюме «Плутона» повисла такая же печальная и холодная тишина. Моряки не смеялись над словами Нетёсова, как это бывало ранее. Почему-то сейчас любые шутки застревали в горле першащим комом. Кто-то смотрел себе под ноги, думая о чём-то своём, кто-то, наоборот, поднял глаза к небу, хладнокровно смотрящему вниз, через просвет трюма, на таких мелких и глупых людишек, застрявших посреди моря на этом нелепом железном острове.

Нетёсов смотрел в голубые, будто лёд на переборках трюма, глаза старпома. Они будто смеялись над живыми своим равнодушием. Будто кричали оставшимся морякам: «Ждите, глупцы! Ждите и бойтесь меня! Прячьтесь от меня за своими важными делами. Придумайте их ещё больше, получайте за них ещё больше бумаги, которой придаёте так много ценности. Вы лишь смешите меня своими играми, где победитель пересекает финишную черту одновременно с проигравшими.