Мерзость

Члены экипажа разбежались в стороны, и только несчастный Колян не мог понять, куда ему бежать, а потому просто упал на палубу и закрыл голову руками, будто это могло спасти его в случае, если двадцатикилограммовый брикет упадёт на него сверху.

– Прячься, придурок!

– Пистолет, помрёшь же, дурак!

Крики моряков эхом разлетались по трюму. Колян нашёл в себе силы подняться и бежать на голоса коллег, но поскользнулся на инее и на всей скорости влетел в одинокий гроб старшего помощника Захарыча. Колян рухнул на него всем телом, послышался хруст сломанной доски.

– Пистолет, живой? Пьяница несчастная! – ругался из своей будки боцман. – Аккуратней надо быть!

Колян распластался на ящике с Захарычем и стонал от боли.

– Побойся Бога, Колян! Захарыча разбудишь, – тихо сказал электромеханик.

Команда разобрала остававшиеся брикеты с рыбой. Плашкоут отшвартовали, следующая партия должна была подойти через двадцать минут. Моряки разошлись по углам полузаполненного трюма. Нетёсов смотрел на равнодушную луну в просвете.

Из окна грузовой кабины в ночной воздух выбивался сигаретный дым из лёгких боцмана. Раздавался хрипящий кашель. Кто-то из членов экипажа курил прямо в трюме, где и так было тяжело дышать из-за хладагента.

– Пистолет, походу, Захарычу гроб сломал, – сказал электромеханик Толик. – Слышали, доска хрустнула?

Гена с мотористами стянул бэги с ящика. Две досочки действительно сломались при падении Коляна. Простыня в районе лица старпома свисала, оголяя серую безжизненную гримасу.

Нетёсов посмотрел на ящик, где покоился Захарыч, и только сейчас, в лучах лунного света, заметил, что большие голубые глаза старшего помощника по-прежнему открыты.

– Захарыч смотрит. – В воцарившейся тишине могло показаться, что Антон сошёл с ума.

– Чего? – прохрипел Гена.

– У Захарыча глаза по-прежнему открыты, – тихо проговорил Нетёсов.

Экипаж переводил взгляд то на гроб Захарыча, то на Антона.

– Даже сейчас продолжает следить, чтоб мы работали.

 – Улыбка выступила на лице Коляна, но, заметив, что больше никто не смеётся, он тут же поспешил спрятать её подальше.

– Как будто его гробницу тут расхищать пришли! Да, Антоха? – сказал Толик.

– А может, это и есть гробница? – ответил тот. – А мы тут соседствуем с Захарычем.

– Только не начинай опять, мужик, – уставшим голосом промямлил Колян. – Это у Антохи из-за четырёх месяцев в море крышак немного поехал. Тебе бы в отпуск, может?

Нетёсов замолчал.