Новый сорт ивняка. Среди роз

У полыни вянет запах,

У степей свободный ню,

Ветер смотрит в южный запад,

Вязнет в сухости восток.

Излохматилось пространство

Перевёрнутых котлов,

На земле шипит янтарство,

Мысли просятся в ночлег

Под неправду звёзд скрипучих,

На холодный океан.

Плавит Агни сердце, душу…

Айсберг милый, где ты? Там?

суп из грусти

В избытке немота да загнанное лето

в утиль ещё одной непрожитой любви,

и хочется забыть заветные желанья,

пока другие сны рождают бытие.

Жизнь прожита насквозь космической тоскою,

пустынник и изгой мне подарил себя,

научена варить из грусти суп про море,

и получать тепло от лунных дочерей.

Возвестник божьих дел диктует постоянство:

мой херувим устал от ветра перемен.

Вдеваюсь тенью дня в ушко иглы пространства,

в котором всё трудней существовать, светлеть…

если опротивеет тьма

Когда мне опротивеет тьма,

тогда, быть может, я заговорю,

сейчас же сею маревую марь

вокруг себя, и тихну тишиной.

Покой ночей заброшенный шалаш

на долготе назад идущих снов,

у смеха смех – украденный размах,

у воли воля – ратующий ор.

И пусть в себе я заключаю жизнь,

похожую на бледность января,

не выпаду осадком снежных букв

на куклость мира, на улыбку Джа.

Быть может я молчком заговорю?

Н о е с л и о п р о т и в е е т т ь м а.

до вчера

От послезавтра до вчера

болотно мякнет звездочушь,

земля хоронит мощь воды

с великовозрастной хвоёй.

Налёт сакральный на ветру,

со вкусом солнца неба чип,

твердеют сочности лета,

важнеет камень, стынет миг.

Харизма слова вертит голь,

у Бога уши в облаках.

Торчат молитвы в тонком теле

от послезавтра до вчера.

лишнепервое

Дышать как жить – есть исповедь в молчаньи.

Спроси меня, что думаю – отвечу,

но не скажу, что будет завтра нами,

мир равно сжал густую бесконечность:

по капле чужеродного бессмертья,

по дозе светотьмы, пустот и масла,

по островку стигматов безутешных,

по допингу пригубленного счастья.

Мы есть, как мотыльки на водопоях:

крылами без одежд и знаний лета,

приходим вне себя – уходим в море,

рождаем из земли – пускаем в небо.

Мы есть края, в которых нас не видно,

а если видно, то в глубинах сонных:

похожести на нечто из свободы

до миллиметров вдохов матерей.

Спроси меня о жизни – не отвечу:

меня склевал творец из одиночеств.