Ирландский поэтарх

I had a thought for no one’s but your ears:

That you were beautiful, and that I strove

To love you in the old high way of love;

That it had all seemed happy, and yet we’d grown

As weary-hearted as that hollow moon.

Проклятие Адама

Был конец лета, мы рядом сидели,

с подругой, моей женщиной желанной

и о стихах часами рассуждали,

но мысль казалась нам мгновенной.

Мы расстегнулись, нашли свою нить,

раскрыли душу, но без восторга.

Лучше камни бить, или кухню мыть,

чем проникнуть в сущность мозга.

В палящий зной, в любую погоду,

произносить сладострастные звуки,

усердно работать на всех и в угоду,

слыть бездельником, нет худшей муки.

Банкир, учитель и священник,

вслед за ними и красивая девица,

ради неё встаём мы на колени,

слушать голос её сладкий, низкий.

Она знает, что значит Женщиной родиться,

хоть это в школе и не преподают,

чтоб быть красивой надобно трудиться,

нет ничего прекраснее, чем труд.

И в этом я, клянусь Адамом!

Об этом знает усердный ученик.

Прекрасное нам не даётся даром,

как ни листай цитаты старых книг.

Это казалось нам праздным делом.

Мы сидели молча во имя любви

и смотрели, как на небе то и дело,

дневного света угасали угольки.

В зеленоватой небесной сини,

дрожала в раковине утомлённая Луна,

день умирал, как угольки в камине

и рвали звезды дни, года на времена.

Я думал о тебе всегда, как ты прекрасна.

Нам не хватало с тобой всё время счастья.

Любил тебя я архаично и сполна,

устало сердце, осталась бледная луна.

Against unworthy praise

O HEART, be at peace, because

Nor knave nor dolt can break

What’s not for their applause,

Being for a woman’s sake.

Enough if the work has seemed,

So did she your strength renew,

A dream that a lion had dreamed

Till the wilderness cried aloud,

A secret between you two,

Between the proud and the proud.

What, still you would have their praise!

But here’s a haughtier text,

The labyrinth of her days

That her own strangeness perplexed;

And how what her dreaming gave

Earned slander, ingratitude,

From self-same dolt and knave;

Aye, and worse wrong than these.

Yet she, singing upon her road,

Half lion, half child, is at peace.

Против недостойной похвалы

Не изменит мошенник и болван

в спокойном сердце мои ритмы.

Под аплодисменты я буду вам,

за женственность готовить рифмы.