Шизофрения, передающаяся половым путём

Он не обратил внимания на тётю, что воссияла (пыталась скрыть). Дядя не снял ботинок, махом только стянул с себя громоздкую чёрную шапку, через крохотный коридор в комнату, наклонился ко спящему мне и выпросил, грубо хватая:

– Что ты им сказал?!

Меня, оглушённого, поразила его бестактная тупость. Ограниченность всего одной-единственной трусливой мыслью. Эта мысль схватила его безумным существом, не дала ему снять прилично ботинок, поздороваться, посочувствовать. И вот ради него мама устраивала представление?

Так мать в моих глазах упала, утратив личность.

Как можно было ради этой никчёмности устраивать такое представление, неужели не было публики посерьёзнее, повесомее, хладнокровнее, сильнее?

Это было большое разочарование.

Вся цепочка рассуждений свершилась полсекунды времени, в которое:

– Что ты им сказал?!

И невдомёк ему было, по его блестящей, выпирающей на первое место плешивой глупости, что у меня вся жизнь перевернулась, что отец теперь мёртв, а мать, скорее всего – посадят в тюрьму, если она расскажет произошедшее так как было по её.

– Ничего. Сказал, что спал.

Но естественно, он не удовлетворился этим ответом. Он долго и громко выспрашивал, и выспрашивал, трясся, боясь, не чураясь, не пряча никчёмность свою.

Свалят на него высшую меру эти! А за что?! Будто была большая и великая Цель… Будто создавал Нечто, а не позволят завершить. Будто ценнейший, а не грязь развода среднестатистического, запускающее тела в дряблое, в больное.

Он ведь был там и присутствовал, мог осознать и предотвратить. А исчез малодушным беглецом, попустителем свершённого. Как сейчас – появился, подстёгиваемый тем же. Не участливым сильным успокаивающим, признающим некомпетентность, слабость свою, ошибку неучастия, а испуганной мразью.

Отвратительно.

Нет в нём ничего.

Под моральную пытку и рычание с близкого, с дыханием гнилья распухших дёсен сформировалось моё нынешнее-будущее защитное, отвлекающее, оберегающее от происходящего: формировать и решать задачи по сплетению рассуждений; отвлечённо выкраивать математические действия (в зависимости от контекста).