Шизофрения, передающаяся половым путём

Превентивно. Может, сам Тот-Доктор присматривал за мной. И лишь натаскивал с расстояния для будущего лечения, апробировал и собеседовал. Пусть и вот так – незряче мне. Может, в этом крылась соль акклиматизации и апробации. Доктор действовал умело, всезнающе, просчитано – он знатный нумеролог, логик, интуит, профессионал своего дела.

Принудительное отделение внесло коррективы (у них другое расписание, они в разы ограниченней) и оглушило правдивостью рассуждений от перемен (сразу): профессионал своего дела, Некий Доктор обозначился во всей красе там.

Он точно знал обо мне. Он готов был выслушать, спасти, сохранить, избавить и дать путёвку в рецептурную и эскапизменную блажь. Это было видно по пристальным взглядам и сдержанным комментариям вежливых приветствий. Но нужно было немного подождать (безмолвный его такт поведения интуитивно советовал), да и правда: нельзя ведь вот так вываливаться, раскрываясь требухой.

И.

Надо было собрать подношение. Да причём этакое нетривиальное, чтобы обозначить себя уникальным ореолом. Чтобы показать эксклюзивность случая и огранить ситуацию «себя». Разве он взял бы просто деньги? Взял бы, но также он бы оскорбился, разочаровался во мне.

Думай, – кричал себе.

Чтобы пошло по плану спасение тонущей души.

15

Чем более близко к пику, тем более сложнее.

Это нагромождение предложений прошлого (1 января такого года) необходимо постольку, поскольку так будет ярче (в осознании) в настоящем. Не путаться!

Меня, добровольно-принудительно, согласно установленным этическим нормам, и немного в связи с пособием, взяла на попечительство тётя – сестра отца. Бывшая жена рябого человека – моего дяди. Мать Большого брата, отец Большого брата, будьте знакомы.

Тётя работала в сфере розничной торговли в маленьком киоске. Таскала то туда, то оттуда товар. Часто уходила в непродолжительные запои (график работы два через два дня способствовал), жаловалась, что в киоске очень кипяще летом и очень обледенело зимой, и что покупатели не дают толком поспать.

Тогда, первого января, ближе уже к десяти часам утра, когда окончательно рассвело, в квартиру тёти влетел рябой дядя.