Сборник рассказов

Пойдешь погреться?

Она пожала плечами.

– Я об этом не подумала.

Он настороженно ждал.

– Как будто ты знаешь, что я люблю баню. Помещение большое, парилка отдельно, и вода в бане.

Ирина наливала воду, когда услышала, что дверь открылась и закрылась. Чуть повернула голову и увидела, что он стоит сзади. Голый. Повернулась к Вадиму лицом к лицу. Глубоко вздохнула. Закрыла глаза, наклонила голову назад, потому что он стал снимать бретельку черного лифчика.

– Вся в черном, эротично.

Она глухо ответила:

– Для тебя это только игра, а я, может, никогда себе этой слабости не прощу.

Каждая фраза и его, и ее давалась нелегко. Со стороны можно было подумать, что они шепчутся.

Продолжая ее раздевать, остановился:

– Что это?

– Где?

– Кружочки на груди могут быть коричневыми, фиолетовыми, а у тебя девственно розовые, влажные.

– Ничего себе девственные. После родов до трех лет кормила грудью. Если б мужа не застала с бабой и не стала после этого курить, может, до пяти лет бы кормила.

– Изнемогаю.

Он пригубил чуть-чуть, потом сильнее насладился.

– Я боюсь тебя разочаровать.

– Почему?

– У меня не было… близости почти десять лет.

– Все будет хорошо, маленькая.

Еще как хорошо! Это были и нежность, и сила, и страсть. Они как будто впрыгнули в последний вагон. Когда-то соседка по коммуналке призналась Ирине, что у нее с Ильей, в ихние-то 50 лет, все как у молодых и даже лучше. А Ирина тогда подумала: «Какая может быть любовь у стариков, а тем более страсть?».

Пришли в себя, когда совсем рассвело. Она лежала сбоку. Он гладил ее, потом тихо спросил: «Как ты?».

Она ответила не сразу: «Я хочу, чтоб так было всегда». Столько лет по ночам «выла на луну». Убеждала себя, что это не главное. Ведь мама осталась вдовой в 37 лет, посвятила себя семье. Да еще ее сварливая свекровь вечерами не отходила от окон, как-то прошипела: «Попробуй, польстись на кого.

У широкого, во всю стену окна, пили чай. Ирина рассказывала анекдот, когда Вадим взял ее руку, ловко перекинул Ирину к себе на колени, целовал волосы, лицо, зарылся носом к грудям и промурлыкал: «Две пуховые подушка» и опять «изнемогаю» и до истомы, – а потом полуголые побежали в баню.

Когда в ее саду укорачивали трубу у скважины, Вадим поранил руку.