Евгений Оневич

Он знал, что Ольга вся раскиснет,

Как только первого родит,

Как старый бровар запердит,

Вся расползётся и развиснет.

Эх ты, мой юный пионер,

Куда ж ты свой прицелил хер?

10

Её сестра звалась Татьяна.

Лицом и волосом она

Была как будто от цыгана —

Тонка, как цапля, и бледна.

Под лифчик набивала вату

И жопой была узковата.

Вздыхал отец, ворчала мать

И заставляла дочку жрать.

А та не слабо и рубала:

И расстегаи, и блины

Мачанку, скварки, колдуны,

Котлеты, щи, картошку, сало.

Но вот такая, блин, фигня:

Всё было словно не в коня.

11

Уж к Ольге засылали сватов,

А эта бычилась одна,

Была дика и волковата,

И все сидела у окна.

Да книжки разные читала,

Да тонким пальчиком писала

На потных стёклах вензеля.

Хорошее занятье для

Девицы, коей надо замуж.

Мамаша грызла удила,

Никак внушить ей не могла:

“Захомутай кадра, а там уж,

Коль изгаляться невтерпёж,

Продолжишь этот выпендрёж”.

12

Maman сама в большом и в малом

На бок кидала всех и вся.

Где передком своим бывалым,

А где под умную кося.

Такая фра, что бога ради!

Принцесса спереди и сзади.

Не баба – зверь, лови-хватай,

Как Александра Коллонтай.

Оторва баба, и к тому же —

Таким халдам всегда везёт,

Без мыла всюду проползёт —

Имела комнатного мужа.

Он был чудилой из чудил

И на ушах за ней ходил.

13

Он снял её у гренадёра,

Который с бабою любой

Один справлялся лучше хора.

И в свой удел увёз с собой.

Она с тоски там ошалела

Так, что со стен известку ела

И завывала ретиво,

Как Пугачёва в Рождество.

Утешить муж её старался,

Но бабу было не унять,

Развода требовала лядь,

Как он пред ней ни пресмыкался.

Но, наконец, и он устал,

Арапник со стены достал.

14

Тогда она угомонилась.

Не то, чтоб тараканом в щель

Покорно, тихонько забилась,

Нет, избрала другую цель:

Хозяйством занялась шалава.

С утра налево и направо

Лупила дворню по мордам,

И все спасались по углам,

Когда, взъярясь и завывая,

Она, как ведьма с помелом,

На уши ставила весь дом,

Носясь, как жаба боевая.

И всё трещало и рвалось,

И всё валилось вкривь и вкось.

15

А мужу было всё до фени,

Он на неё махнул рукой.

Сквозь жизнь, пройдя по всем ступеням,

Он оценил в конце покой.

Он брал с Суворовым Очаков

И к Сен-Готарду с ним причапал.