Ненависть навсегда

Не то, чтобы это обязательный ритуал – по уставу положено провести малолетнего преступника через контрольно-пропускной пункт – но ему, тюремщику, полезно изучать прибывших арестантов: сразу видно, кто каков по натуре.

Временами случается наблюдать и улыбки. Мальчишки радуются, когда оказываются в знакомых окраинах. Но этого, прибывшего, вели лицом вниз. Трое служивых по форме, с дубинками, автоматами, тащили мелкого и худого подростка, который и без того был закован в наручники. Повислый поднес палец к ноздре, выдул увесистый шмоток соплей, который так долго мешал дышать.

– Дальше я сам! – Сил терпеть это смехотворное зрелище не было. – Кто главный?

– Я, – отозвался тот, что шел самый последний и все контролировал. – Лейтенант Майоров.

– Отрапортуй в дежурке и заполни протокол прибытия. Малого сюда.

Майоров заложил пальцы за ремень, в то время как двое служивых передали заключенного. Мальчишка выпрямился и с вызовом оглянулся на служивых. Черноволосый, вроде бы русский, а вроде бы есть что-то цыганское.

Козья бородка просто так не вылезает в таком возрасте. Ведет себя дерзко, поведением показывает отсутствие страха. Но где-то здесь кроется подвох, Повислый чувствовал это. Повадки бывалого арестанта, и лицо ожесточенное, но все-таки не такое, как бывает у заядлых преступников. У отморозков оно как белый лист, пустое и безэмоциональное. А этот…

– Урод чуть нам клетку не разнес, – пожаловался на него Майоров. – Приковали к стояку, чтобы не буянил, так он ногами стекло вынес! Научите его уму разуму.

– Где личное дело?

Майоров вытащил из подмышки папку.

– Там все документы. Таких только «Мажайка» исправит. Уделите ему особенное…

– Отправляйся в дежурку, – перебил Повислый, не в состоянии удержать раздражения. Плевок, отправленный под ноги, был служивому уроком. – А свои советы засунь куда подальше, уяснил?

Повислый сгреб под руку цыганенка и двинулся сам. Черт знает что, конвой превратился в клоунаду! Если три здоровых мужика не могут утихомирить семнадцатилетнего мальчишку, то с какой стати они едят свой хлеб?

Минуту шли в тишине, но молчание прервалось, когда мальчишка брыкнулся.

– Эй! Я могу шагать и без посторонней помощи.

– Шагай ровно.

– Да… – попытался вырваться тот, – да, бляха муха, куда вы меня ведете?

Все прежнее расположение как рукой сняло. Кровь застучала по черепушке, будто дубинкой, стоило Повислому крепко сжать наручники.

– Молчать! Все вопросы к Дежурному.