Формула порока

Всегда и у всех доверие вызывают парни, давшие присягу и прошедшие срочную службу. Так что и с этой точки зрения служить престижно, а после демобилизации можешь в полицейские пойти или в охранники. То есть две специальности тебе уже гарантированы, а может, и ещё чему доброму научат.

– Успокойся, поеду к эскулапам, пусть проверят моё здоровье.

– Только поторопись, ты уже опаздываешь! Вечером позвони, хорошо?

– Будь спокойна, ма.

– Целую тебя.

– И я целую, – прошептал он и послушал гудки телефонной трубки.

Сидя у стола, он позавтракал, подкрепился. В ванной комнате ополоснулся под тёплой струёй, с чрезвычайной тщательностью почистил зубы пастой с фтором и основательно прополоскал горло водой. Надел фланелевую клетчатую рубашку, брюки от чёрного костюма, джемпер, освежился французской туалетной водой из флакона, подаренного соседкой. Лизе и Оксане он оставил записку у телефона.

Пробиваясь сквозь редкие, серые в клочьях полупрозрачные облака, бледное солнце вскарабкалось уже на крышу дома, что стоял напротив, через дорогу.

В киоске у остановки он приобрёл пару упаковок «Орбита» без сахара и сразу распаковал две пластинки. Челюсти плохо слушались, и Владимир проявил упорство при освежении полости своего рта с помощью жвачки.

Очередного новенького троллейбуса пришлось подождать, в это время они ходили через пень-колоду.

К первому человеку в белом помятом халате – окулисту – Владимир занял в коридоре очередь за натуральным панком: у парня через всю голову перпендикулярно поверхности стоял разноцветный гребень, остаток всех волос. Остальная растительность яйцеобразной головы выглядела тщательно выбритой. Значит, панк основательно готовил свою причёску именно к сегодняшнему торжественному событию – призывному медосмотру. Перед панком стоял плотный паренёк ростом ниже среднего в сплошь усеянных заклёпками джинсах, которые поддерживались офицерским ремнём и, можно предположить, весили солидно.

Но «Орбит» закончился, когда он пошёл к врачу, который проверял ухо, горло и нос. Владимир определил почти все слова, которые шептал ему из другого угла кабинета доктор.