Собрание сочинений. Том 2

В день шестидесятилетия прямо на лекции преподнесли подарок: огромные три коробки, как матрёшки, вставленные друг в друга. Большой алый бант сверху! В последней был ночной горшок с пивом и плавали две вареные сосиски. Мы знали: любил профессор пиво и пропагандировал его! И вот ему такой подарок! Не растерялся мудрейший! Недолго думая, отпил глоток, надкусил сосиску и пустил горшок по кругу: «За моё здоровье, не откажите, дорогие мои! Уважьте старика! Перед экзаменами». А у меня вот не получилось организовать общую трапезу.

– Больно с хитрой резьбой твоя притча! Усложняешь. Выкинь из головы, – убеждал Ковальский приятеля.

* * *

…Прошло несколько дней и настроение Суслова, кажется, несколько выправилось…

Они с Румянцевым взяли его на рыбалку.

На Волге, около нравившегося Ковальскому Винновского затона, на песчаной косе из жёлтенького песочка, глядя на вечерние огни проходящего с шумной музыкой теплохода, Николай Румянцев предложил Ковальскому:

– Знаешь, давай породнимся! После такого…

Ковальский молчал.

– Жена забеременела. Если будет сын, а у тебя когда-нибудь дочь, поженим их!

– Я ещё не женат, а ты наших детей женить собрался.

– Но ведь женишься! Мы подождём.

– Ничего себе, если у тебя родится дочь, то мой будущий сын намного младше её будет.

– Рожайте дочь, а мы – сына, во втором заходе. Всё равно что-нибудь да сконструируем.

– Конструктор нашёлся! – улыбнулся Ковальский.

Но согласился. Куда деваться? Такой парень – замечательная родня!

– Ну, ребята, с вами не соскучишься, деловые такие! – удивился Суслов.

– Жить торопимся, имеем право, – поучительно толковал Румянцев, делая весьма серьёзный вид.

Когда собирались домой, складывая вещички и палатку, Ковальский неожиданно для самого себя сказал Румянцеву:

– Знаешь, облегчу я задачку с вариантами.

– Какими?

– Ну, со свадьбой!

– А-а… Говори, как?

– Девку рожай – и точка!

– Почему так определённо?

– Сын у меня есть. Ему восьмой год… Как раз будет…

– Постой! – удивился Румянцев. – Когда успел? И где он?

– У родителей.

– Ну, ты, Ковальский… везде впереди паровоза! А мать?

– Долгий разговор… В следующий раз… Н-на, лови рюкзак!..

Николай и Владимир были на заводе первыми, кому Ковальский сказал о сыне.