Собрание сочинений. Том 2

Ковальский понял, что в этом кабинете, похоже, бывает прав только его хозяин и невольно чуть улыбнулся.

Самарин уловил улыбку и понимающе слегка кивнул.

– Оформляйтесь во второй, – сказал главный. И к Самарину: – Дайте команду отделу кадров.

– Хорошо, – отозвался тот.

Когда они вдвоём вышли из кабинета, Самарин обронил:

– В какой-то степени он прав: цех по набору процессов один из самых насыщенных. Многое там узнаешь. Может, как раз для тебя… Иди в кадры. Я позвоню.

* * *

Прошло четыре года, как Ковальский, уехав учиться на дневном отделении института, выселился из заводского общежития, а мало что в нём изменилось.

Когда Ковальский сидел в её кабинете, дожидаясь, в какую комнату она его определит, раскрылась дверь и деловитой походкой, слегка подбоченясь, вошёл парень.

– Ковальский, ты ли?

Парень дружески обнял его за плечи и тут же всплеснул несколько раз над головой руками, будто тихо поаплодировал.

– А я, понимаешь, услышал, что будешь оформляться сегодня к нам, думаю: дай-ка перехвачу. Нина Георгиевна, можно я его к себе возьму, а? Мы с ним начинали вместе учиться. Хороший парень!

Только после этой фразы Александру стало понятно, кто перед ним.

– Свино… – пытался он вспомнить, – Николай?

– Так точно: Николай Васильевич Свинарёв. Мы были на одном потоке, только вы – совмещённики, а я на дневном начинал.

Говоря это, Свинарёв важно и осанисто двигался по кабинету.

– Пойдёшь к нему? – комендант внимательно взглянула на Ковальского и чему-то улыбнулась.

– Ну, раз так, что ж выбирать… свои…

– Вот-вот, свои, – обрадовался Николай. – Давай в восемьдесят седьмую. Я буду в комнате!

Когда они остались одни, Нина Георгиевна почему-то переспросила:

– Пойдёшь?

Александр кивнул головой.

* * *

Сосед удивил Ковальского в первый же день.

– Как ты вылетел из института? – поинтересовался Александр мимоходом, разбирая свои вещи.

– Высшая математика подвела.

– Каким образом?

– Дак, понимаешь, – доверительно пояснял Свинарёв, – в математике я ни бум-бум. Переверни дроби ногами вверх – уже не понимаю, что дальше и как? В этом деле сообразиловка нужна.

– В высшей математике, вроде бы, дроби не самое главное…

– Я вообще говорю. Она вся с неожиданностями. Раз – и непонятно. Короче, из-за неё пострадал.