Искусство не может быть прекрасным

Он пошёл прямиков занимать место, в то время как меня ждала гримёрка и Эдгар. Я удивился тому, как хорошо он умеет переодеваться, чтобы меньше привлекать внимания.

Себастьяна я не видел, но вряд ли бы мы нашли о чём поговорить, зато Эдгар, найдя меня в пространстве, положил свои руки мне на плечи. Он выдохнул, его лицо было чётко перед моим и мой взгляд упирался в его дымчатые глаза:

– Ты в стартовом составе третий. Оливер, ты справишься, понял? Мы долго репетировали, долго играли и ты многое понял. Теперь тебе просто нужно выйти туда, на сцену и показать всё, на что ты способен.

– Что потом?

– Я буду ждать тебя здесь, а вот твои знакомые… всё же это тебе надо с ними разбираться, верно?

Номера уже начали называть. При первом же вызове у меня поползли мурашки по телу. Кода же назвали второго участника, я понял, что моё тело немеет и совершенно не был готов услышать своё имя. Эдгар силой заставил меня ждать около выхода на сцену, хотя сам остался в гримёрной. Мне было страшно, тело начинало постепенно трясти и пальцы переставали слушаться.

Как же я буду играть, если всё так и продолжится?

И вот я услышал свой номер. После огласили моё имя и тут меня как холодной водой окатило. Я вышел на сцену, повернулся лицом к публике и судьям и сделал поклон. Когда же я выпрямился, то заметил отца и сидящего рядом с ним Адамса. Это меня не только удивило, но и смутило.

Не желая вызывать лишних вопросов, я сел за инструмент. Глубокий вдох, выдох, ещё раз и… затаив дыхание я стал играть.

Пальцы мягко касались клавиш, я перенёсся из этого зала в тот, где мы репетировали с Эдгаром. Там я чувствовал себя куда спокойней и там я мог играть без внешнего давления. Прикрывая глаза, лишь бы уследить и за нотами, но и не возвращаться в этот душный зал, я продолжал играть на одном дыхании.

В голове проскакивали образы зала и наших тренировок и репетиций. То, как мы делали перерывы в буфете. Как Эдгар невозмутимо готов ждать меня, пока я соберусь с мыслями. За эти несколько недель я уже привык к нему.

На последних нотах я боялся лишь одного – возвращаться в реальность. Я чувствовал спокойствие и умиротворение там, но не здесь. Стоило мне закончить, как ещё пару секунд я сидел, не открывая глаз. Только потом я поднялся и предстал перед жюри. Зал аплодировал мне, а жюри с лёгкой улыбкой писали что-то в своих блокнотах. Свет софитных ламп слепил ярким жёлтым цветом, под ними было так жарко и душно, будто под солнцем.