Всетленная. Любовь – проклятие от богов

Зачем ты подарил мне гильотину?

Символ смерти, символ злобы и порока?

Железо будет влечь, пока я не остыну,

До гибели моей, до смерти, срока.

Зачем? Зачем мне гильотина?

И блик от солнца на лезвии бездушном;

Погибну, как какая-то скотина:

Необходимо быть смиренным и послушным.

Ты подарил мне это в знак чего-то,

Но что же может значить крик и кровь?

«Голове ты дашь предчувствие полета,

А люди есть – всё повторится вновь».

И вот, стоит средь комнаты орудие —

Испанской инквизиции, жаль, нет —

Лечь, как на постель, да без прелюдий,

Увидеть чтобы мой финальный свет.

И нету в жизни ничего прекрасней,

Чем моя уставшая от крови гильотина.

Но соверши, прошу, последнее несчастье,

Пусть шею просечет стальная льдина.

Крещение Руси

Не ведают греки и не знают древляне

О кровавых реках, где живут киевляне.

Идолам сильным, суровым и мрачным

Приносятся жертвы в строеньи невзрачном.

И на кого бы ни пала роковая судьба,

Прими же, Перун, дух дурного раба!

А Ольга, крещенная вскоре, смеется:

Сменится вера – жизнь другая начнется.

Мало кто знает, что вино в черепах

Добывает клинок – один только взмах.

И вселится сила. Боже, благослови!

Княженье моё и власть на крови.

Не знает никто, как скалится идол,

Угрожая расправой одним своим видом.

Кровавая пена во рту и гримаса,

Требует бог щас же свежего мяса.

Но не жертвуют больше на старой Руси,

Чаще звучит: «Отче иже еси!».

И плетью наказаны ушедшие в Лету

Идолы-боги навстречу рассвету.

Языческий бог

Тикают стрелки в полуметре от мира,

На грани всё тонко. И неясно совсем.

Истуканам рабыня благовонья курила,

Но в конце лишь пополнила тихий гарем.

Языческий бог всё поймет, улыбаясь,

И пропустит песок через пальцы, смеясь.

Он потечет, как вода, всё меняясь,

Однако в конце превращается в грязь.

Его хохот, как гром. Он весьма ироничен —

Не впервой считать время песчинкой со дна.

На молитвы молчать неспроста, артистично,

Зная, что жрица давно уж очень грешна.

Языческий бог всё сожжет, не жалея,

Вознесется без нужных для взлета лампад,

Безжалостен, горд. В красоте – каменеет,

Но из кожи всё также выделяется яд.

Под плащ он запрятал всё виденье мира,

Его не заметят в толпе из бродяг.

Говорят, люди – боги, но лишь он из эфира,

Не лишен эгоизма и курит в затяг.