Иов

Гнушаться будут мной даже мои одежды

Не смертный Он, как я, и потому столько терзаний

И не ответить мне Ему, и нет в суде надежды,

Как и посредника меж нами, кто б руку возложил свою

На нас обоих и жезл Его карающий отвел бы от меня?

Чтоб страх пред Господом уж не терзал так плоть мою?

Тогда и говорил бы, не боясь Его: по сути, не такой ведь я.

X

Жизнь опротивела давно мне и в печаль я погружусь

И с горечью в душе скажу я Богу: «Не осуждай меня,

Скажи, что против ты имеешь? Иль больше не гожусь

И дело рук Своих так презираешь, лишь во всем виня,

Иова, своего раба, но нечестивых все же одобряешь?

И разве Твои очи видят то, что человек, а дни Твои

Как и у смертных, и лета, как мужа годы? Ведь знаешь,

Что не беззаконник я, но нет числа грехам моим

И губишь то, над чем трудились столько Твои руки

Из глины вылепил меня, и в прах вновь обращаешь?

Излил, как молоко, сгустил, как творог лишь от скуки?

Дал кожу мне, скрепил костями плоть и защищаешь

Мой дух, но кое что сокрыл Ты в сердце, так задумав:

Как согрешу, то выследишь и не отпустишь этот грех

И, если я виновен – горе мне, но если прав, то ниц упав,

Я головы не подниму от униженья и Твоих потех.

Ты гонишься за мной, как лев, играешь, как добычей

И собираешь обвинителей моих и гнев свой умножаешь.

И с каждым новым днем страданий счет лишь увеличен,

Зачем из чрева вывел Ты меня, коли теперь уничтожаешь.

О, лучше бы из лона сразу перенесся в гроб

И умер бы тогда, когда еще меня никто не знал.

Дни жизни так кратки, так отступи, чтоб смог

Утешится на миг, пред тем, как тьму познал.

XI

И вот заговорил последний друг Сафар, что из Наама

«На многословие твое разве нельзя найти ответ?

И человек многоречивый прав всегда иль речь упряма,

И пустословие твое заставит замолчать весь свет?

Неужто не?кому стыдить тебя, когда ты так глумишься?

Ты говоришь: «Сужденье верное мое и чист в очах Твоих»

Но, если бы Господь отверг уста свои, то не боишься

Что вдвое больше мог бы понести ты страшных бед других.