Бересклет

Пиастры, пиастры, в таверне, в шалмане,

Да, кстати, и не было женщин в романе,

Поскольку сбивают с пути, —

Поклажа, пропажа, беда экипажа, —

И вовсе не М., а конечно же, Маша,

Пропажа, заноза в груди!

«Просто мальчик, юнга с бригантины…»

Я с детства не любил овал!

Я с детства угол рисовал!

    Павел Коган

Просто мальчик, юнга с бригантины,

Молодое терпкое вино,

Вас ни с кем не спутаешь, – один вы,

Все за борт попрыгали давно.

Это мы вокруг – всё те же рожи.

Лица, лица, милые черты.

На кого та девушка похожа?

На кого похож сегодня ты?

Мальчик Павел, вечная разведка,

Песня в клочья, китель в решето:

Почему так мало, и так редко,

Рано, редко, чисто, как никто?

С той высотки, сопки, с той вершины

Из угла расходятся лучи.

Никогда не вырастут большими,

Взрослыми не станут трубачи.

А углы всегда каким-то боком

Задевают наши косяки,

Светлый лучик, мальчик, Павел Коган,

Острый угол, чистые стихи.

Шахматы по переписке

Сыграл незадолго до смерти

Ладья g4 – и вот

С блистательным ходом в конверте

Почтовый плывёт пароход.

Котлы наполняются паром,

Волна за кормою бежит,

А в спальне, разбитый ударом,

Любитель Корнеев лежит.

Лежит и не знает, что скоро

Навеки в учебник войдёт —

В развитье идей Филидора —

Его неожиданный ход.

Он умер, но там, в Ливерпуле,

В свирепом табачном дыму,

Три дня просидевший на стуле,

Гроссмейстер сдаётся ему,

И, дату в тетрадке пометив,

На доску кладёт короля,

На белые клеточки эти,

На чёрные эти поля.

Назад пароходик помчался,

И в дверь постучал почтальон.

Любитель Корнеев скончался,

Но партию выиграл он.

«Сейчас и не зайдёшь-то с улицы…»

Сейчас и не зайдёшь-то с улицы

Во двор, где по ночам гремел

Кассетник наш, и Кира Суровцев

В брэйк-дансе равных не имел.

Он в тренировочных пространных,

И в рваных кедах, как у нас,

Зато ветровка – иностранная,

Вся на липучках, первый класс!

И с равнодушьем слишком деланным

На Киру девочки глядят,

А он волну пускает телом,

А он садится на шпагат,

Он крутит мельницы и ножницы,

Земли не чуя под собой,

Молчат девчонки, как заложницы,

Его ветровки голубой,

И я сквозь шум в глазища Танины,

Пока совсем в них не упал,

Кричу, что сам на рынке в Таллине

Для Киры куртку покупал.