Исповедь

А может это всё его воображение? Может он выдумывает это всё себе? Никакого тебе тепла перед вечерней рекой. Никакой тебе специфической, чувственной любви. Никаких эмоций. Никакой ласки вперемешку с кровью. Нет. Не может быть, что бы этого всего не существовало.

Он мысленно хочет сжечь его фото, поднося его к маленькому огоньку тонкой белой свечи, но затем понимает, что и фотографии его у него нет. Если бы он мог, он делал бы его фотографии каждый день, каждый час, каждую секунду. Он бы каждую неделю покупал новый фотоальбом и с любовью подписывал каждую фотографию глупыми фразами и датой.

«Зачем?»

Он не знает, что ему чувствовать. Он не знает, как вести себя. Он не знает, что делать, когда вдруг оказывается, что человек, с которым он живёт, кажется, душа в душу, – ненастоящий. Об этом не пишут в книгах или френдли-группах в ВК.

А что делать дальше? А как жить? Напоминает чем-то физический абьюз – человек насильно удерживает около себя другого человека, а потом жертва не может жить без своего мучителя.

Человек просто теряет себя.

Он выпивает ещё одну стопку и сжимает волосы на голове. В грудине давит куда-то внутрь, разрывая мышцы, кости и хрящи.

«Когда же это всё закончится?»

На фоне играет плацебо.

Protect me from what I want. Protect me from what I want. Protect me from what I want.

Protect me. Protect me.

Тошнит.

Март.

Вальс

Сегодня ночью мне приснился он. Такой молодой в чёрном деловом костюме и с потухшими глазами.

Он стоял на сцене на неровных досках, куда падал тусклый свет, а сзади него нелепо и ярко висели красные кулисы. Он чётко и ясно читал с листочка что-то важное: про любовь или жизнь. А в зале никого не было, за исключением меня за последним столиком, глупо закрывающимся тенью самоненависти.

Дочитав, он разорвал листок и кинул остатки в зал. Невидимые зрители с ненавистью грызли друг другу глотки, желая получить ненужную часть его внутреннего мира. Он тяжело и прерывисто задышал, будто что-то невероятно страшное сейчас случится.

Я задержал дыхание, будто подглядывал очень страшную тайну.

Вдруг он упал. Я слышал, как что-то хрустнуло, но он даже не вскрикнул от боли.

Тишина поглотила зал.

Тишина давит на голову.

От тишины стискиваются зубы.

Не выдерживая, я бросаюсь к сцене, но мгновенно оказываюсь в бескрайнем море снега.

Холод сковывает пальцы.

И я понимаю, что делать.