Верни мне крылья, любимая

А две полоски чешуи под острыми скулами! А темная краска на веках и по линии роста ресниц!

Эта краска на красивом мужском лице выглядела так порочно, так необычно и вызывающе, что сердце сладко замирало от воспоминаний.

Неправильно. То, что Арабелла чувствовала, было неправильно. Макияж – отличительный знак рабов для утех. Находить эту вульгарную раскраску привлекательной все равно, что возбуждаться при виде цепей и кандалов.

Рассердившись, Арабелла попыталась избавиться от навязчивых образов, наводнивших голову, но почти сразу поймала себя на еще более возмутительной мысли.

Она поняла, что до безумия хочет вернуться в бордель и снова купить этого привлекательного мужчину с яркими подведенными глазами.

«О чем ты только думаешь! Как так можно! – тут же отругала себя Арабелла. – Он ведь не хочет там находиться. Покупая его, ты поддерживаешь рабство, становишься соучастницей насилия».

Она нервно покрутила пуговицу на платье.

«Да, да, соучастницей насилия над живым существом!»

В первый раз ей пришлось купить курто ради благого дела, пусть это и противоречило ее принципам.

По своей воле Арабелла ни за что бы не явилась в бордель, но женщины из тайного общества, в котором она состояла, отправили ее в «Шипы» за информацией. Все, что требовалось для их плана, Арабелла выяснила. Если она снова пойдет в дом удовольствий, чтобы купить мужчину, оправданий для этого омерзительного поступка у нее уже не будет.

Никакого оправдания, кроме собственного эгоистичного желания снова увидеть прекрасного пленника.

– Рабство – это отвратительно, – прошептала Арабелла, вспоминая, как обернулась и увидела курто голым. – С другой стороны, – произнесла она вслух, прочистив резко пересохшее горло, – я ведь не собираюсь его ни к чему принуждать. Наоборот, со мной он сможет отдохнуть от своей ужасной работы.

Поняв, что торгуется с совестью, Арабелла разозлилась на себя еще сильнее.

Ей до безумия, до ломоты во всем теле хотелось повторить сегодняшнюю ночь, провести с продажным красавчиком еще немного времени наедине, но купить его означало предать свои убеждения.

«Нельзя пользоваться чужим зависимым положением. Это низко и подло».

Стремительной походкой она пересекла комнату, прошлась от окна до шкафа и остановилась напротив зеркала.

– Но что плохого в том, что я подарю ему немного свободных от работы часов? – спросила Арабелла у своего отражения. – Оплачу его время, а он пусть делает, что хочет. Спит или, например, читает.