72 часа

Она, не дожидаясь ответа, начала откручивать рычажком пленку обратно в кассету. Затем бережно раскрыла камеру и, изъяв катушку, протянула ее мне. Я молча взял и упрятал ее в карман.

– Спасибо, – безо всяких витиеватостей сказала она. И вдруг, улыбнувшись, добавила, – и, знаете что, возьмите Глашу пожалуйста!

Она подхватила котенка за шкибот и махом вытянула из-за пазухи.

– Ой, не, не, не, – разулыбался я, – кошка мне совсем ни к чему!

– Это кот!

– Кот Глаша?

– Да.

– Женское имя же?!

– Коту-то не все ли равно? – прищурилась она, – красивое имя!

– У Вас дети есть? – перешел я в контрнаступление.

– Нет.

– Нет? – я удивился.

– Нету.

– Расскажете?

– Нечего рассказывать, не способна я иметь собственных детей.

– В приюте взять.

Она остановилась.

– Как качественно и бескомпромиссно Вы решили мою проблему, – отвела она глаза.

– Извините, – и я уперся взглядом в пол.

– Совершенно не беда! – она улыбнулась обратно, – кота берете?

– Нет.

– Почему? – наш разговор начал походить на перетягивание каната.

– Куда мне кота?

– За пазуху.

– Там уже все занято!

– Берите без разговоров!

– Я вообще тут с секретным заданием?

– Каким же, если не секрет?

– Секрет, но я скажу: я должен разобраться с этим чертовым черепаховым супом! И кот мне попортит карьеру агента.

– Глаша, ты слышал этого сквалыгу? Он Вам только поможет! Этот мелкий – крупный специалист по части еды!

– А почему Вам его себе не оставить?

– Я не могу.

– Почему?! – я начал наседать.

– Я, возможно, не доеду до конечной станции, – а она начала откручиваться и смеяться еще задорнее.

– Это почему это?

– По кочану!

– Это не ответ! Отвечайте, почему Вы не доедете до конечной? Поезд идет без остановок!

– Кота берете?

– Почему не оставите себе? Он блохастый?! – я распалился окончательно.

– Говорю же – могу и не доехать!

– Так с чего же не доехать можете?

– Рак у меня.

Она обмякла, опустила ресницы, водрузила на меня котенка.

– Рак.

Развернулась и, пошатываясь в такт поезду, растворилась в темном вагоне, оставив за собой ссадину на моем сердце и мяуканье голодного Глаши. Я оцепеневший стоял, смотрел в пустоту и прижимал себя к живому существу.

Третье 10 часов. Баран

Я лежал на кровати и смотрел на белый потолок. Во мне было целых 9 лет. Я был счастлив и любил весь мир своим огромным сердцем, а мир в ответ каждый день открывал мне свои новые великие тайны.