Говорящие предметы

И потому сейчас он сорвался и летел с головокружительной высоты своего, как оказалось, совершенно не значимого полёта, цепляясь и задевая все неодушевлённые предметы, у которых, как и у его бессменного товарища, оказалось, были имена и даже фамилии, их звали Иван Ивановичами, Иван Петровичами, Верами и Любами. Их было так много в его жизни, о которых он всё время почему-то думал, как о неживых молчащих существах, не замечая того, что они тоже были людьми, и как оказалось, с гораздо лучшими качествами, ибо даже в эту минуту его бесславного падения, пытались оказать ему помощь.

И только его верный старый товарищ, говорящий табурет, оставался в стороне, уж больно многого он натерпелся от начальника, который никогда не был его начальником, а он, табурет не был его подчинённым, он просто с грустью и печалью молча наблюдал всё это время за происходящим, и теперь, когда чётко и ясно дал понять, что никогда не был чем-то неодушевлённым, сказав своё последнее слово, которое оказалось очень важным, но уже совершенно бесполезным, ибо тот, что не хотел ни видеть, ни слышать никого, кроме себя, уже и так больше ничего не увидит и не услышит, его ждали иные миры, где никто, ничего не обсуждает, хотя их там немало, таких же, как этот патрон, уже самому себе.

Теперь он с теми же эмоциями в глазах сидел на обломках своего так и не построенного до конца счастья и со слезами на мрачном, недоуменном выражении лица пытался что—то ещё увидеть, что-то понять, но рядом с ним не оказалось даже ножек от старого говорящего стула, который мог, как и прежде, хоть и молча, но оказать так необходимую ему сейчас поддержку, которой он не замечал раньше, опираясь на его крепкую надёжную спинку, но всё же спиной, поворачиваясь каждый раз совсем в другом направлении от своего верного друга.

– Как же я был глуп, будучи большим начальником, как же я был слеп и глух, и как много понадобилось для того, чтобы это понять, потерять всё, а главное того, кого всю свою жизнь считал простым стулом, а он оказался не просто говорящим, он был моим товарищем, а я этого даже не заметил, каждый раз принимая его за что-то неодушевлённое, в отличие от него.