Те, кого не было

– Отчего ты устал, дядя? – он с силой тащит меня за рукав. – Пошли, кому говорю! Пока Серафимовна тебя под зад ногой не выпроводила.

А вот это и правда угроза! Там же не нога, а чугун!

Мы как-то с Казбеком повадились у Серафимовны яблоки из кладовой тягать. И вот однажды она нас таки прищучила. Казбек – чечен этот ушлый – сразу смылся. А мне по самую макушку влетело и до самого низа дошло. Задница до сих пор горит, как вспомню. Серафимовна, видно, в прошлой жизни футболистом была. В высшей лиге за каких-нибудь комитаджей играла!

Но она и сейчас ого-го! Наш главный центрфорвард, можно сказать.

– Так ты идешь или нет? – дохнул на меня чесноком Голенький. Вот же мерзость какая.

– Иду, – говорю и высмаркиваюсь. – А ты бы хоть иногда зубы чистил. Или жвачку погрыз, раз своими силами не справляешься.

– Ну а я что, – он виновато разводит руками. – Я, что ли, виноват, да? Или повар, который чеснок положил?

Повар! Как будто он не знает, что его Клавдией зовут… Мурло!

– Пошли уж, – беру его под локоть.

– Ну а что ты сам начинаешь? – продолжает возмущаться Голик. Но идет в ногу. Куда денется.

Вот так мы и живем.

– Дорогие мои! Родные! – восторженно начинает директор.

«Понятно, – думаю я. – На этом можно уже и кончать».

– Сегодня в нашем доме удивительное… я бы даже сказал – знаменательное событие! – повышает децибелы директор, чтобы перекрыть общий рев.

«Давай-давай, старайся! – я закатываю глаза.

Потом гляжу, а другие-то, оказывается, и правда внемлют! Смотрят на него и орут. Кто-то еще и слушает.

Долбачье…

– Благодаря нашему любимому партнеру, другу и спонсору, – продолжает чирикать директор, заискивающе поглядывая на лысого, – мы можем открыто и торжественно заявить: начало положено!

«Начало конца», – думаю я с назревающей тоской.

– Ты чего? – толкает меня в бок Голик. – Слушай давай!

– Да… – я усиленно моргаю.

– Думаешь, зря они это? – Голик нервно мнет колено.

Я изображаю недопонимание.

– Что – это?

– Что-что! – психует Голенький и разводит, как бог, руками. – Затеяли это все. Совместножительство.

– Я с этой жить не буду! Сказал же.

– Не будешь? – голосу Голика начинает отдавать писком.

Конечно буду. А куда я денусь? Не назад же мне возвращаться.

Но Голику все равно не признаюсь. Пусть попереживает.