Последний классик. Том второй

Из них он многое познал,

Их мудрость сохранить стараясь.

37

Он здесь же, встретил Новый год —

Год тысяча девятьсот пятый.

Не зная, что его в нём ждёт.

Ждать счастье каждому приятно.

Надежде каждый посвящал

Свои мечты, и Бунин тоже,

От жизни лучшей доли ждал.

Но время было ненадёжным.

В нём было множество причин,

Чтоб сделать жизнь невыносимой.

Уж, в январе, вдруг получил

Письмо он о болезни сына.

И не оправился, иным

Письмом сражён был: «Умер Коля…»

Недавно только был живым,

Скончался вдруг от страшной кори.

Ослабло сердце, не смогло

Преодолеть болезнь. Не знает

Об этом Бунин ничего.

И сам, как будто умирает.

38

Одна потеря за другой,

Вчера лишь Чехов, друг любимый,

И вот сегодня сын родной,

Его душе необходимый —

Ушли, исчезли, улетев,

Подобно ангелам в синь неба.

Смерть сына, из иных смертей,

Казалась Бунину нелепой.

Такой красивый, светлый лик,

Такая яркая прозрачность

Души! А умер, как старик,

Отдавшись телом смерти мрачной.

Кто в этой смерти виноват?

Конечно, мать не доглядела.

Пусть не удачным был их брак,

Но с сыном быть – святое дело.

Мать предназначена любить

И охранять дитё родное,

В любой болезни рядом быть,

Душой, не чувствуя покоя.

39

И вновь поэт беде отдался,

В тоске глубокой утонув.

Он в боль живую превращался,

В безмолвье душу окунув.

Былые радости и страсти

Спеша отвергнуть и забыть.

И было некому признаться,

Что невозможно стало жить.

Ломала жизнь его, как ветку

Ломает ветер штормовой.

Поехать он решил в Огневку,

Там жил отец его родной.

Хотя и старым стал, как леший,

Но вовсе не был он чужим.

Отец лишь мог его, утешить,

Каким-то способом своим.

Он мог по-своему отметить,

Зигзаги ветреной судьбы,

Признав, что жизнь в руках у смерти,

А люди – времени рабы.

40

Ему как будто полегчало,

Но боль его не отошла.

На зов времён не отвечала

Его притихшая душа.

Он, побледнев, преобразился,

Устав, как высохший старик.

И к новым целям не стремился,

К страданьям, словно бы, привык.

Такие горести, легко ли,

Преодолеть, борясь с судьбой?

Но и в деревне нет покоя.

Здесь, в тишине страшнее боль.

Гнетут чудовищные мысли

О безвозвратности потерь.

В Москву желает возвратиться,

Он к брату Юлию, теперь.

Всегда ему он доверялся,

Любую тайну мог открыть.