Всего лишь мишени

Даже учителя охотно прощают ему все его фокусы и проделки, ведь ругать его – это всё равно, что пытаться сдержать ураган. Всё его поведение выглядит настолько естественно, что не может не вызывать какого-то умиления. Вот типа эдакий добрый молодец, пышущий здоровьем и энергией. Буйство гормонов и избыток физической силы распирают его изнутри, как и положено всякому нормальному пацану в нашем возрасте. Если бы взрослые узнали, то наверняка закрыли бы глаза на то, что в его телефоне полно порно-роликов, которые он радушно демонстрирует всей своей свите и иногда даже девчонкам, для которых он образец мужественности.

Короче, Стас со всеми в корешах и держится панибратски. Любому он может втащить чисто по-дружески. И как можно на него обижаться? От него же каждый тумак по кайфу. Стас – для всех в доску свой парень. И только со мной у него как-то не сложилось.

Началось всё ещё в восьмом классе, когда я только перевёлся в эту школу. Ко мне, как ко всякому новичку, тогда все ещё относились настороженно, кроме, казалось, его.

И вот на первом уроке английского, когда нам задали писать сочинение, Стас вдруг повернулся ко мне со свойственным ему дружелюбием.

– Слышь, братан, ты вроде как ништяково спикаешь…

А в инглише я и в самом деле неплох. По нему у меня тогда была четвёрка, в отличие от большинства остальных предметов, по которым я отродясь не получал больше трояка. Это всё потому, что я много слушаю британские рок-группы. В грамматике это не помогает, зато словарный запас нарастился как-то сам собой.

– Подскажи-ка, как будет «настроение тёмное»? А то я быстрей рожу, чем вспомню.

Не чуя подвоха, я выпалил:

– Муд дак!

Я был только рад подсказать такому клёвому чуваку, с которым я так мечтал подружиться. Внутри я уже ликовал. Эта подсказка – начало нашего приятельства. Стас непременно примет меня в свою компанию, где я заслужу всеобщую популярность и уважение.

Но не тут то было!

Класс взорвался от хохота. Стас и Вован, сидевший с ним за одной партой, ржали громче всех.

Вован так вообще, казалось, не мог остановиться – вот-вот задыхаться начнёт. И даже Лёва с Сеней надрывали животы вместе со всеми, хоть подобные проявления невоспитанности как-то не очень вяжутся с их типа аристократическими манерами. И только приличные девчонки не смеялись, а смотрели на меня, поморщившись.

– Что такое? – ожила вдруг англичанка, зачастую дремавшая, пока мы пишем сочинения.

– Нелли Тихоновна, он матерится! – крикнул Лёва, ткнув в меня пальцем.