Хор

и я никогда не скажу, что люблю его; он уж тем более – так никогда, что аж в минус!

и я никогда так небрежно не брошу «отстань», и я никогда на него не обижусь.

ну, разве на то только, что его ласка – мечта, и она никогда не сбудется.

и мы никогда не разделим одну пачку чипсов, постель, сигарету и пару наушников.

и он никогда не напишет мне песню, как я, или стихотворение.

и я никогда не смогу поделиться с работы курьёзными случаями.

и я никогда его не обниму, понимая, как трудно всё ж быть актёром,

каково ходить в стрипах полдня или весь день, и не пожалею его прекрасные балетные крепкие ноги,

а он никогда не увидит меня всю в слезах от очередного ночного кошмара.

нет, он не увидит, как я боюсь шорохов, пламени ароматических свечек, собак и маньяков,

и он никогда не узнает мой страшный секрет, что лишает меня права на любовь.

и он никогда не обнимет меня и не скажет: «я здесь и в обиду тебя не дам».

и он никогда не встретит меня поздно вечером, чтобы меня не ограбили и не убили.

и я никогда его не покормлю, не зашью рубашку, а я так хочу, хоть и не люблю это делать.

и я никогда не спрошу его лично, что любит, не любит, где он побывал,

где что видел и что его там впечатлило.

и он никогда не сделает что-то такое, на что я б его вдохновила.

и я никогда не займу его сердце.

и мы никогда друг на друга не будем смотреть по-особенному, ну, с любовью.

его язык никогда не коснётся меня там внизу, я не дёрнусь и не ахну.

и он никогда мне не скажет на ушко, как райски моё тело пахнет.

и я никогда не поглажу его волосы и не посижу у него на коленках.

и я никогда не надену его одежду, чтобы он всегда был на мне.

а он сверхъестественно красив и обаятелен.

и я его даже боюсь: с таким талантом

он слишком велик, огромен, мощен.

он такой приятный и любезный, но безумно разный.

не убейте же меня нечаянно слезой, улыбкой, танцем…

нет, мне не страшен ад, но после смерти ведь ничего нет.

(и смерти нет, особенно теперь, когда я текстами и книгами

размножила себя и вас десятки раз, быть может, сотню, тысячу).

хочу быть искрой в его пламенных глазах, гореть в этих котлах.

вы скажете: ад – не курорт, чтоб людям в нём купаться.

отвечу: только боль, только стремление к мечте

дают мне ощутить, что я жива, познать вкус жизни,

а иначе я пустышка, целлофановый пакет, гонимый ветром,

мёртвый лист сирени.