Совиный сказ

И сделал вид, что ничего не расслышал. Сто процентов, инициатором проводов выступила младшая сестрица, Лада. А старший брат, Добрыня, просто не смог не поддаться на её уговоры. Ну и зачем тревожить малышку глупыми приметами? Она же, сердобольная, ещё себя винить начнёт после неудачного обряда посвящения Тихона. Мол, накликала, нарушила примету.

– Удачи, брат, – с улыбкой сказала пятнадцатилетний парень, удерживая за руку пятилетнюю малышку. – Никого не слушай, ничего страшного в посвящении нет. Просто расслабься и окунись с головой.

Тихон лишь кивнул, искренне улыбаясь старшему брату. Вот кто сегодня был одет с иголочки – так это первенец великого князя. Штаны, высокие сапоги, расшитая рубаха. А ещё зипун и длиннополый кафтан, богато украшенные драгоценными камнями. И на широком наборном поясе – меч, кинжал и жезл, символы обладающего не только силой, но и даром. Тихон искренне радовался за Добрыню, которого все называли истинным наследником своих родителей. В отличие от самого Тихона.

– Удачи, блатик, – с сияющей улыбкой сказала сестрица, посмотрев на него своими огромными и по-детски беззаботными голубыми глазами.

Ох, и красавица растёт! Волосы русые, коса толстая, фигурка… Да какая фигурка! Пять лет малышке! А требования к платью такие же, как и у любой другой княжны. Нижняя рубаха, верхнее платье-трапеция до пят, да ещё и кафтан сверху. Парча, золотое шитьё, золотой венец и обережные бусы в три нити. И ведь не выглядит грубой пародией на взрослых!

– Спасибо, Ладушка, – не смог промолчать Тихон, улыбаясь сестре до ушей.

Естественно, прощаться он не стал. Потому что глупо портить этим двоим настроение. Но и врать о том, что обязательно вернётся, тоже не стал. Брат и так всё понимает, а сестра… Сестре объяснят.

Расписные стены, сводчатые каменные потолки, резные тяжелые двери. Яркие краски, мраморные ступени, изразцовые печи и блеск камней в сиянии зачарованных светильников. А ещё – огромная библиотека, из которой он не успел прочитать и половину книг.

– Ну, ступай, Творец тебе в помощь, – положив ладонь на макушку Тихона, сказал Степаныч перед большими, в два человеческих роста, дверями.

Конечно, никто и не думал, что такие махины парнишка десяти лет сможет открыть эти двери сам.