Падение с яблони

Ты уж совсем ребенок!

Последние слова меня больно задели. Хотелось быть кем угодно, хоть чертом, только не ребенком.

– В таком случае, – сказал я, – ты имеешь дело с оборотнем.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила она.

И неожиданно я ответил:

– Валентин.

– Валентин?!

У меня оборвалось сердце. И я промолчал.

– Валентин. Надо же! А меня – Валентина. Как интересно!..

Было и в самом деле интересно.

Она приблизилась ко мне вплотную, и я почувствовал ее дыхание. И сам вдруг перестал дышать.

Странное такое действие оказала на меня живая женщина.

Почему-то не верилось, что я – это я, а передо мной наедине – настоящая женщина. Женщина со своим женским телом, которое преследовало мое воображение всю жизнь. Лицо такой женщины до сих пор я видел сквозь какое-то стекло, через которое не мог его коснуться, не мог почувствовать дыхание ее и запах.

Ни одна сопливая пионерка, чем бы она ни намазалась, не будет пахнуть так, как пахнет взрослая женщина.

Сердце мое сделало попытку выскочить из груди.

В мыслях пошел полный разброд. Из какой-то дальней извилины очень некстати выплыл Шиллер со своими стихами обо мне:

Едва завидя женский взгляд,

Они дрожат и млеют,

И замирают, и скулят, —

Хотят, да не умеют.

– Так ты не местный? – спросила вдруг Валентина после нелепого молчания.

Голос у нее был очень взрослый, очень правильный, с какой-то учительской дикцией. И вообще, она чем-то напоминала нашу немку, которая приезжала из Таганрога в нашу залевскую школу.

Чужая, далекая, какая-то нерусская, но страшно манящая. При виде ее меня всегда донимали захватывающие фантазии.

Но в этом она сама была виновата, та немка. Оставила меня после уроков исправлять двойку, и я сидел, как баран, пялил на нее свои зенки. В конце концов она подошла ко мне, наклонилась, схватила меня за уши и лбом своим уперлась в мой лоб: «Ну что ты смотришь, Соболевский, что ты смотришь на меня, как кот на сало? Учи урок!» И до сих пор она стоит перед глазами со своим уроком! Тогда я первый и единственный раз увидел вблизи лицо взрослой женщины.

И вот теперь передо мной такое же лицо, смотрящее на меня.

– Ну, что молчишь? Откуда ты? Откуда ты взялся такой? А?

Я не успел опомниться, как выдал вторую ложь:

– Из Таганрога.

– А что делаешь здесь?

– Отдыхаю.

– А школу ты уже закончил?

– Конечно! Давно уже. Два месяца…

– А сколько тебе лет? – бесцеремонно спросила она.

– Семнадцать. А что?

– Ничего.