Любовь и ненависть – Фавн

– Да, я все буду делать, так как ты хочешь,

– Ты позволишь мне и дальше любить тебя, моя девочка?

– Да, Акиндин, я только твоя.

– Повтори, моя девочка, что-только ты сказала, – возбужденно проговорил Акиндин, чувствуя опять вожделение в Марии.

– Я только твоя, Акиндин, и люблю тебя как никого другого, – ласково сказал Мария.

– Ты услышал меня, мой Бог! Лапонька, как только ты восстановишься после родов, мы будем любить друг друга, как никогда в жизни.

– Да, Акиндин.

– Я хочу, чтобы ты любила меня.

– Да, Акиндин, с радостью, – снова повторила Мария. Она был счастлива, так как в 25 лет был матерью уже двух детей. Акиндин настоял, чтобы Мария ушла с фермы, так как ей было невыносимо находиться с матерью.

Акиндин ходил гордый, что он уже отец троих детей и обладатель самого роскошного тела, но виду не подавал. Он не хотел слухов. Ванька не мог слышать детский плач и все время находился в сарае или в мастерской в колхозе. Он был мрачным и стал какой-то нелюдимый, часто убегал в лес, где собирал ведрами грибы.

Ванька иногда плохо говорил, шепелявил и иногда картавил. Вот почему он мало говорил или вообще молчал. Все обнаружили, что Ванька Званцов стал на себя не похож.

– Маш, а чего с Ваней-то? – спросила как-то Галина Захарова, стоя у прилавка в магазине. Он стояла позади Марии и все думала, как задать вопрос своей соседке.

– А что с ним такое, Галина?

– Он какой-то странный у вас. Зарос и постоянно болтается в лесу.

– Ну и что? Он всегда был такой, я привыкла, – равнодушно ответила Мария, пожав плечами.

– Нет, просто страшно на него смотреть, – горько произнесла Галина.

– Да, Галка права, – сказала продавщица Клавдия, взвешивая сахар на весах. – Ты бы лучше приглядывала за Ваней, а то вон как расцвел Кеша. Так его называли в деревне. «Акиндин» было сложное имя, поэтому все его называли Кешей.

– У Вани сложный характер, и ему трудно, что-то сказать. Он все равно настоит на своем, – начала оправдываться Мария.

– Да, Мария, что-то у вас не так в семье, – покачала головой Клавдия, протягивая Марии мешок с сахаром.

– У меня и так дел невпроворот, Олежка завтра в школу пойдет. Нужно приготовить ему праздник. Форму уже купили, ранец тоже, да еще Настеньку надо поднять.

– Дети у тебя-то хорошие, но в деревне слухи ходят про тебя и Кешу, – заметила Клавдия.

– Ну и что? Мне наплевать, что о нас говорят. Я думаю, это все от безделья, – зло ответила Мария, выходя из магазина.