Сокровище чародея

Ты ставишь всех нас под угрозу самим своим присутствием».

Стиснув виски, Бера прислонилась к стене дома: шершавой, колющей скорлупками штукатурки. Впервые до неё стало доходить, что она забрела в нижний город – бедный квартал у городской стены, прибежище нищих и преступников. Но ей не было страшно, наоборот – опасность смягчала боль.

Через перекрёсток от места, где Бера привалилась к дому, скрипуче отворилась дверь. Свет и хриплое пение выплеснулись из приземистого строения. Ветер подхватил запахи пережаренной еды, жгучего перца и перегара.

И Бера направилась туда.

Здравомыслящая её часть, сохранившая немного от воспитанной леди, требовала опомниться и уйти. Но Бера оттолкнула с дороги пьянчужку в лохмотьях и протопала к стойке.

– Чего покрепче! – Бера перекричала подвывания компании за столиком, которое те ошибочно принимали за пение.

Сутулый старик за стойкой просверлил взглядом серебряный значок стража на груди Беры, нахмурил монолитную бровь и вытащил из-под прилавка большую деревянную кружку.

Кислое креплёное вино ударило в голову, но не вымыло из неё слов Ёфура: «Мне надоело с тобой нянчиться». Выхлёбывая вторую порцию, Бера мысленно ответила: «Ты давно со мной не нянчишься, я могла бы ходить в патруль и без тебя».

Сердце будто выковыривали тупым кинжалом.

Жажда мести огнём вскипела в крови Беры, та, шатаясь от боли, отошла к столику у стены, спихнула какого-то оборвыша с лавки и села.

Леди Бера ни за что не оказалась бы в этом месте.

Страж Бера тоже не зашла бы в такую дыру.

Но Бера пила здесь, под низким закопченным потолком, среди бедных земледельцев, воров, грабителей и контрабандистов. Пила и заказывала ещё: на одну её полновесную серебряную монету здесь можно упиться до смерти.

Пьяная компания всё горланила песню на приморском диалекте. Всё звенело, двигалось, смеялось. Всё было такое мрачное и страшное, а платье из дорогой с глянцевым узором ткани факелом горело среди затёртых и латаных перелатаных одежд, крича: Бера здесь чужая, лишняя.

Эту гневную мысль Бера запила сводившим скулы вином и зыркнула на качавшегося у стойки паренька. Тот был пьян, но в его глазах Бера читала удивление её присутствием.

Она понимала, что ей надо уйти, но ей не хотелось, в трактиры, традиционно облюбованные стражами: она боялась увидеть в глазах соратников подтверждение слов Ёфура.