Сокровище чародея

Вслед за растрёпанными кудрями показалась белёсая кромка кожи, у виска зачернённая размазанной обводкой глаз, острая скула, ухо с тонкими колечками пяти золотых серёжек.

Внутренности Беры падали в бездну, ей казалось, что она в кошмаре, разум отказывался принимать такую действительность, а отяжелевшая рука всё тянула одеяло, пока не обнажила чувственное, по-женски красивое лицо.

Закрытые глаза чародея Кнэфа были густо обведены чёрной краской по традиции его южной страны. Полные губы тоже казались очерченными.

Сердце Беры выскакивало из груди: за Кнэфа родители станут сватать её с удвоенной силой, всё же принц. Пусть он в неофициальном изгнании, но царская кровь, честь и всё такое, и прощай свобода, прощай служба. У Беры дыбом вставали волосы.

Собираясь закричать «Убирайся!», она сдёрнула с Кнэфа одеяло и подавилась возгласом: на спине и плечах Кнэфа живого места не осталось из-за царапин, пересекавших церемониальные татуировки.

Эта мысль пробудила воспоминания.

«Дикая кошка», – назвал её Кнэф, разглядывая в зеркало на стене гостиной царапины. И добавил: «Не думал, что ты такая горячая». От его низкого чувственного голоса внутри всё завибрировало, и Бера засмеялась.

Сейчас она жгуче покраснела. И ещё сильнее её лицо припекло от воспоминания, как Кнэф ел с низа её живота клубнику.

– Кошмар его побери! – Бера закрыла лицо руками: она же не такая развратная.

Она не могла себя так вести.

Но память говорила другое… И Бера пожалела о её возвращении…

Бера вышла из Стражериума, не замечая, как мерцают в свете заходящего солнца статуи легендарных стражей, хотя это зрелище завораживало её с детства и даже теперь, после двух лет обучения и года службы. Бера брела, не слыша окликов дежурных, пытавшихся ей что-то втолковать.

Если бы кто остановил её и попытался заговорить, она не смогла бы понять чужих слов – так разрывалось её сердце.

На улицах Гатарха зажигали фонари, на тонких шпилях наливались алым светом защитные руны.

Небо почернело. Бера шла и шла, отстранённо думая, что разверзшуюся в груди пустоту надо чем-то залить, а из головы вытравить надменную речь Ёфура: «Бера, неужели ты до сих пор не наигралась? Все эти забеги в Пустошь, попытки казаться сильной, это место в отряде – прекрати позорить себя и семью. Девушке не место среди стражей. Пора бы это понять. Ты для отряда – обуза. Слабость.