И никого не стало

– Уймись, говорю! Хочешь что-то ударить – врежь себе по лбу!

– Ты вообще понимаешь, что происходит, склеротичная идиотка?! И тебя ещё волнует стол?!

– Да, кретин ты безмозглый! И сейчас этот стол, который стоит и служит нам, важнее твоей Людмилы, которая, чёрт возьми, мертва!

Гурий вскочил, от ярости еле переводя дыхание. Ему хотелось растерзать с хрустом костей и хлюпаньем крови, которые принесли бы большое удовлетворение, сперва Еву, а затем Виктора. И заодно растоптать треклятый стол.

Он с бессильным рыком взмахнул кулаками в воздухе и завопил:

– Твари! Сдохните, твари!

Старики как будто не услышали или просто не обратили внимания, не замечая ничего, кроме бесчисленных грехов друг друга и грозящего пойти на дрова стола.

– Я так больше не могу! – взвыл Гурий. – Пошли нахрен отсюда!

Он схватил Мишку за ошейник и хотел было потащить его прочь, но всё же пересилил желание немедленно убраться как можно дальше. Даже растеряв почти всё самообладание, он не мог позволить себе уйти без оружия.

Его руки дрожали от злости, но он всё равно, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься с кулаками на Виктора и бабушку Еву, взял ружьё и захватил из погреба кусок мяса, уверенный, что до вечера домой не вернётся.

Диана спрятала голову под сложенное втрое одеяло, зажала уши ладонями, но голоса стариков всё равно гремели и гремели, вызывая боль в висках.

– Дай медок, – пробормотала она, высунувшись наружу.

Белка не отреагировала. Она сидела в углу, прижавшись щекой к стене и как будто внимательно смотрела на крупную щепку, торчащую в двадцати сантиметрах от её носа.

Диана толкнула подругу ногой, и та встрепенулась.

– Что?

– Дай медок.

Белка подползла к краю кровати и принялась шарить по полу, позвякивая чем-то металлическим. Прошло не менее трех минут, прежде чем она наконец протянула Диане небольшую банку с мутной жидкостью и шприц.

– Это же сахарок, – устало вздохнула та.

– А ты что хотела?

– Медок.

Белка снова свесилась с кровати, осматривая разбросанные вещи.

– Закончился. Надо новый варить…

Диана встряхнула головой, поморщившись от усилившейся боли, и медленно села. Она опёрлась ослабевшими руками на колени, чтобы придать им твёрдости.

– Ладно, пусть будет… Господи, когда же они заткнутся?

– Уже заткнулись, – сказала Белка, опять облокачиваясь на стену.