Картавый мальчик

Лика развязала тесёмки на жёлтой кожаной папке со странным заглавием «Развитие Владика» и принялась читать первый лист напечатанного оглавления–описи.

«Из домашнего архива доктора медицинских наук, профессора Научно–исследовательского и испытательного института экспериментальной аппаратуры и инструментов Министерства здравоохранения СССР, члена–корреспондента Академии наук СССР, лауреата Ленинской премии тов. В.П. Верещагина. 265 страниц».

Дальше указывался некий присвоенный профессору личный номер, даты его рождения и смерти, адрес места жительства при жизни, место захоронения и ещё что–то из шифрованных цифр и аббревиатур.

Как поняла Лика, листая аккуратно подшитые далее документы и исписанные профессорской рукой вдоль и поперёк листы серой бумаги, это было подробнейшее медицинское описание развития ребёнка, начиная с внутриутробного периода. И одновременно дневник.

Судя по всему, Владик был внуком этого Верещагина, поскольку автор научного труда не только наблюдал за течением беременности, присутствовал при самих родах, но и участвовал в дальнейшем воспитании мальчика.

К шести годам профессор научил ребёнка играть в шахматы, и целый раздел был посвящён этому, с подробным описанием ходов всех партий. Иногда Владик у профессора выигрывал.

Затем перечислялись все до единой прививки, походы к узким специалистам–врачам, указывалось рекордное количество знаков, что ребёнок показал при чтении сложных отрывков различных текстов в первом классе, несмотря на то, что он картавил.

Картавости и попыткам излечить дитя от этого досадного физического недостатка в дневнике было уделено ещё большее внимание. К логопедам внука водила, как поняла Лика, бабушка Владика по имени Аннушка. Она никак не могла смириться с нечистым произношением буквы «Р» своим внуком. Сам же профессор почему–то с самого начала пребывал в абсолютной уверенности, что толку от таких походов не будет никакого. Мало того, он просто восхищался тем, что Владика никто не может избавить от картавости.

И требовал от супруги, чтобы она после каждого очередного неудачного курса лечения приносила домой подробный медицинский отчёт от не менее остепенённых научными званиями врачей–логопедов. Профессор всё изучал, а затем, довольный, помечал на полях: «Изумительно! Что и требовалось доказать!».

Далее это чудовище немедленно на следующих листах затевало закрытую научную полемику с ранее прочитанными трудами коллег.

«К.м.н. Цейдлин И.В.