Аромат ландыша

Аглаида Афанасьевна начала усерднее молиться, но былое успокоение не наступало, на сердце змеёй вползала тоска.

Борис Бенедиктович вновь был в городе на службе в госпитале, Владимир Александрович тоже ездил иногда в город готовить студентов и принимать у них экзамены. Елена Андреевна, живая как ртуть, вся кипящая энергией, на следующий день по приезде отправила его собирать вещи на городскую квартиру, а также за няней, встретила сама извозчиков после того и с помощью Павла Андреевича быстро разобрала всё необходимое и навела очаровательный уют в их прекрасной даче с большим садом.

Аглаида Афанасьевна с Борисом Бенедиктовичем были званы к ним на дачное новоселье и на игру в крокет.

В последний момент, когда Аглаида Афанасьевна стояла возле зеркала уже полностью одетая и завязывала ленты на своей соломенной шляпке, пришёл посыльный с запиской от её мужа.

«Душа моя, любимейшая моя Аглаюшка, вынужден огорчить тебя своей занятостью. Тяжёлый больной после операции требует моего неустанного внимания.

Вернусь, как только увижу улучшение в его самочувствии.

Владимиру и Елене, прошу тебя, принеси мои глубочайшие извинения.

Целую нежно твои добрые руки. Искренне твой, Борис.»

Аглаида Афанасьевна медленно прочла записку, потом перечитала её ещё несколько раз, а затем разорвав, бросила на туалетный столик. Лицо её исказила судорога, чувствуя, что негодование переполняет ее, она глубоко вдохнула, выдохнула и быстро натянула новые кружевные перчатки.

«Это дурной знак, дурной, дурной…", билось в её голове, пока она целовала детей, давала последние наказы няне и решительно шагала по узкой тропинке на дачу Мятниковских.

Отсутствие супруга давало ей возможность под благовидным предлогом остаться дома, но Аглаида Афанасьевна ощущала, что словно неведомая злая сила толкала её в спину. Слегка задыхаясь от быстрого шага, придерживая одной рукой подол пышного муслинового платья, а другой поворачивая над собой белый кружевной зонтик от солнца, Аглаида Афанасьевна остановилась в нерешительности возле чугунной калитки.

– Аглаида Афанасьевна, а где же Борис Бенедиктович и дети? – Павел Андреевич уже спешил к ней из глубины сада.

Аглаида Афанасьевна почувствовала вдруг, что вся кровь отхлынула от лица и до рези в глазах стало душно. «Господи, дай мне сил! Что же со мной творится?», – мучительно воскликнула она про себя.

– Вы побледнели? Вам нехорошо? Держитесь за меня, – Павел Андреевич успел подхватить её под руку.